Потапыч: Изнанка

Что случилось в таверне, может, узнают, может, нет, но даже это неважно. Просто если будут слухи, уровня “все знают” — есть немалый шанс “разойтись бортами”.

— Ты, кстати, расскажи мне про род с которым ты воевал, эти…

— Феллисы.

— Да, они. Я статью напишу, это… ну как предупреждение. Что ты сильный владетель, видом — известно. Но многие не понимают или не верят, насколько сильный.

— Так, предположим, Боричи узнают, что я их придурков вырезал. И — боятся. Сидят тихо, как мыши под веником, понимая, что рыпнутся — и я приду к ним.

— И даже если думают, что с тобой справятся, понимают, что от рода ничего не останется. А взамен… ничего, — хлопнула в ладоши рыжая.

— Ну не так уж “ничего”, — буркнул я. — Но да, для рода владетелей именно так. Даже славы особой не поимеют, скорее потеряют: всем родом, с огромными потерями, справились с одним.

— А если ты объявишь, что их перебил, то у Боричей просто выбора не останется, как объявлять вражду. Я вот потому про себя писать не буду, да и не сообщу, наверное, никому, — задумчиво сообщила рыжая.

В общем, выходило, что орать на всю Зиманду о происшествии не стоило. Таиться, впрочем, тоже — просто не поднимать вопрос, подглядывая за Боричами. И… вот волновал меня этот скотский Барисул, всё-таки! Да, взрыв, да — я сам через аркубулюса видел, как в спину этого психопата полетел поток огня, приправленный алхимической дрянью. И, наконец, да: объяснение Потапа, что алхимическая пакость вкупе с огнём оставила от родственничка Млады только пыль — правдоподобно.

Но без гарантии в виде его дохлой башки, или ещё какой-нибудь характерной части неприятного организма, без которой хрен выживешь… Ну неспокойно мне, скажем так. И до покушения-похищений было неспокойно, а сейчас уж совсем напрягает ситуация.

Хотя бегать, “как заячий шебуршень”, я не стал. А оттащил рыжую в термы, пропарил (в прямом смысле слова, без всякого — девчонка реально устала) и, уснувшую, отнёс спать. Да и сам завалился, распорядившись Млада будить нас стуком вечером.

Что дворецкий исполнительно и сделал. А я всякие планы Лисы (и свои, если начистоту) жестокосердно обломал.

— Едем к твоей подруге, Лиса. Если этот пройдоха выжил, то она под угрозой. И она может сказать, кстати говоря, жив он или нет: Рад.

— Ну-у-у… а может и не сказать, Михайло. Но проверить, ты прав, не помешает, да и предупредить. Раз уж до такого дошло. Но как — ума не приложу. Она к Барисулу относится…

— Самое смешное, что довольно нормально.