Ведьмак в теле Маркиза

Простейшая одежда: мешковатые рубаха и штаны, почти крестьянские. Они скрывали мою фигуру, создавая образ человека, который вот-вот окажется в беде. Плащ Рурика, тёмный и слегка потёртый, завершал образ, делая его ещё более нелепым. Отлично.

После этого была ещё одна крайне неприятная беседа… Я взял с собой семьдесят фунтов, оставив двести с небольшим Рурику на случай, если со мной что-то случится.

— Если что-то пойдёт не так, живи вольно и счастливо, — велел ему, но старик, разумеется, начал возмущаться.

Рурик порывался пойти со мной, но я решительно отказал ему.

Не хотелось, чтобы старик оказался втянут в мои планы и, не дай бог, погиб из-за этого.

Обнял Рурика перед уходом, чувствуя его напряжение и беспокойство, вышел на улицу и принялся ловить кэб, прокручивая в голове всё, что нужно было сделать, и прочие мысли…

Надо бы заглянуть в тюрьму и поговорить с Томасом; потом навестить колдуна в аптеке: было бы неплохо узнать, как тут живёт наш брат по искусству; ещё к магу заглянуть в оружейную. Может, он сможет сделать мне парные клинки?

Виктор Монтегю.

.. С ним точно будут проблемы. После дуэли с Вантоном ещё надо ответить… Как его там? Харлей? Не, это мотоцикл… Точно, Фарлей, граф Фарлей. А там напряжённые отношения с теми, кто меня заменял на службе, убийца, дядя, Мориганы…

Почему дядя убил всех братьев, но «меня» в живых оставил? Почему не отпустил к Мориганам? А почему родственники «матери», которые до этого хотели «меня» забрать, а тебя хотят прикончить? Же-е-сть… В моём мире было как-то проще: хорошие против плохих, всё ясно и просто.

А тут…

Я выдохнул, когда кэб уже подвозила меня к арене. Слез и сразу заметил, что площадь перед местом сражения переполнена. Повозки, телеги и кареты всех видов заполонили пространство, образовав хаотичный лабиринт из колёс, лошадей и суетящихся людей.

У края площади стояли старые, потрёпанные повозки, владельцы которых явно не могли похвастаться богатством. Колёса у них скрипели, а лошади выглядели измождёнными. Рядом с ними толпились простолюдины, одетые в потёртые одежды и обсуждающие последние слухи.

А чем ближе к арене, тем роскошнее становился транспорт. Богатые кареты, украшенные золотыми и серебряными узорами, блестели на солнце. Практически на всех виднелись семейные гербы. Запряжённые лошади были ухожены: гривы чисты и аккуратно причёсаны, копыта блестели от свежей полировки. Возле таких карет, словно тени, стояли лакеи в ливреях, ожидая своих господ.

Народу вокруг было много.