Ведьмак в теле Маркиза

Смотри! — Я бодро вскинул руку и чуть скривился от боли, которая уже была не такой острой, как раньше. — Процесс заживления идёт хорошими темпами. Я это чувствую.

Рурик мягко кивнул и вздохнул, а потом…

— Мне очень жаль, милорд, — опустил он голову, продолжая быть на своей волне, — что вам снова приходится узнавать и переживать это. Ваш батюшка…

Голос Рурика дрогнул, и я заметил, как в его глазах заблестели слёзы воспоминаний.

— Ваш отец был выдающимся человеком, милорд. Он воевал с северными народами, заслужил уважение даже среди врагов.

Я был подростком, когда он захватил меня в одном из сражений на Севере. Вместо того чтобы отправить меня в рабство или казнить, он взял меня под своё крыло. Воспитал, обучил воинскому делу. Я стал его оруженосцем и сопровождал в битвах. Он был настоящим полководцем, человеком чести и достоинства. Сражался, как лев, и защищал свои земли с преданностью в сердце.

Слова Рурика, пропитанные гордостью и теплотой, заставили меня ощутить уважение к отцу.

Для него Рейнальд Рэйвен был не просто хозяином, а героем, ради которого он готов был пожертвовать жизнью, несмотря на фактически рабский статус. Да уж… Новый мир, новые правила. Я бы не смирился с таким положением.

Теперь понятно, откуда такая преданность. Полжизни в походах с отцом… Рурик должен быть крепким малым. То, как он подскочил ко мне, несмотря на возраст… Ещё и так исхудал, пока прислуживал бывшему владельцу этого тела… Ладно, разберёмся, откормим. Даже интересно, насколько старик сильный.

Что ж, пора уже отсюда выбираться. Только как? Позвонок-то, конечно, встал на место, и боль стала тише, но двигать ногами я всё ещё не могу. Элемент, подпитываемый зельем, медленно исцеляет повреждения, но канал спинномозговой жидкости разорван. На его заживление требуется время и энергия, которой сейчас немного. Чудо, что вообще как-то могу элементом управлять.

— Я задержан?

— Нет, милорд, — ответил Рурик с облегчением, голос его зазвучал увереннее.

— Вы уже отбыли своё наказание и можете отправляться домой. Но через неделю предстоит последняя служба на несколько дней, и на этом закончится ваша повинность как аристократа. После этого вы будете свободны…

Последние слова прозвучали с явной надеждой, словно дальше всё наладится.

Я нахмурился. Свобода? Звучит хорошо, но меня волнует нынешняя ситуация. Средства, которые у мальчишки были, скорее всего, давно иссякли. Ревизию, боюсь, делать не придётся.