Ведьмак в теле Маркиза

Рурику ничего не оставалось, кроме как печально вздохнуть и потупить взгляд.

Мы шли мимо лавок, пока старик не остановился. Я поднял взгляд на вывеску: «Оружейная Редфорда». Осмотрел здание. Выглядело скромно, без лишней помпезности. На входе массивная дубовая дверь, как и у многих других лавок.

Только подумал зайти, как из оружейной выскочил какой-то мужик, и дверной колокольчик коротко прозвенел, прощаясь с гостем. Бугай пронёсся мимо, чуть не сбив меня. Благо я успел отшатнуться. И он скрылся в проулке так быстро, что мы с Руриком даже ругательств ему в спину накидать не успели.

Поправил плащ и глянул в большое окно лавки. Длинные рапиры и мечи соседствовали с короткими кинжалами на длинной полке, а в углу, как напоминание о прошлом, висел старый шлем с потемневшим забралом.

Подошёл к дубовой двери и открыл её. Внутри лавка оказалась тесноватой. Предлагаемые товары были развешаны на стенах до самого потолка.

Я сделал несколько шагов по скрипящим половицам, и Рурик закрыл дверь. Через пару мгновений ощутил запах металла, а вскоре носа коснулись еле уловимые нотки масла.

— Здесь мы продали доспехи и оружие вашего отца, — грустно напомнил Рурик мне на ухо.

Когда я повернулся к нему, его взгляд скользнул по витрине, как будто он искал что-то.

— Значит… — начал я с надеждой в голосе.

— Нет… — шмыгнул носом старик. — Я уже узнал: их перекупили в сто раз дороже и отправили в столицу.

Я тряхнул плечами от накатившего разочарования. В уме прикинул, сколько я потерял. Аларик-Аларик… Дурак ты набитый. Был…

Из подсобки вышел мужчина, едва ли достающий головой мне до плеча. Карлик? Или просто невысокий?

Его карие глаза тут же уставились на меня, изучая с неприкрытой подозрительностью. Он медленно провёл рукой по щетине на подбородке, презрительным взглядом скользнул по Рурику и снова пристально уставился на меня, внимательно разглядывая с ног до головы.

— Я уже всё перепродал! Нечего ко мне заявляться! Ваш раб должен был знать, что здесь уже ничего нет, — заявил он, прищурив глаза. В его голосе не было ни уважения, ни страха. Лишь раздражение.

От этих слов и резкого тона я чуть было не вспыхнул как спичка. Ещё не отошёл полностью от стычки с Гектором, этим индюком напыщенным.