Сопки Маньчжурии

Ровно в одиннадцать вечера, выйдя на огневые рубежи, батареи четырехфунтовых орудий артанской армии открыли беглый огонь триалинитовыми фугасными гранатами по осадным траншеям японцев, их командным и наблюдательным пунктам, батареям и позициям станковых пулеметов. В четырех с половиной верстах к северо-востоку от этого места, там, куда должен был ударить клин наступающих, сверкали, сменяя друг друга,ярчайшие вспышки оранжевого пламени, синеватыми призраками перекатывались ударные волны, непрерывно гремел гром, и содрогание земли доносилось мелкой дрожью даже на таком расстоянии.

Точно такой же огневой шквал, невидимый отсюда, бушевал и на другой стороне горы Высокой. Там, в осадных параллелях, под анфиладным огнем погибали остатки седьмой дивизии, которым тоже нет и не будет спасенья.

Но это были еще не все чудеса. Когда русских солдат и матросов сводной ударной группировки начали выводить на огневые позиции и строить в штурмовые колонны, на дороге перед ними, тихо посвистывая турбинами (заклинание Отражения Звука вверх и вперед) уже стояли десятка три громоздких угловатых теней, каждая размером с небольшой сарай.

Те из солдат и матросов, что присутствовали при штабе три часа назад, рассказывали своим еще не осведомленным товарищам, что представляют собой эти сухопутные броненосцы, которые пойдут перед атакующими давить все подряд, и как будут «обрадованы» их появлению японцы…

Но вот колонны построены - и перед строем внутренне готовящихся к смертному делу русских воинов выходит человек, похожий на иностранного офицера или даже генерала, а также несколько сопровождающих, один из которых держит зачехленное знамя.

«Самовластный Артанский князь… Сам!», - проносится по солдатским рядам тихий шепот, и тут же офицеры дают нижним чинам команду: «Шапки долой!».

Едва колонны с полувздохом-полустоном сдергивают с голов мохнатые папахи и лихие бескозырки, как Артанский князь обнажает свой ярко вспыхнувший небесным пламенем меч Архангела Михаила, а знаменосец расчехляет Священное Алое Знамя. И ночь превращается в день: становится светло, как под мощным электрическим прожектором.