Оперативное вмешательство

По заключению Лилии, все повреждения организма и деформация ауры устранимы в среднесрочной перспективе, предполагаемая ремиссия - более девяносто девяти процентов. Одно дело - лечить только что полученные ранения, и совсем другое - ликвидировать последствия старых травм, с которыми организм уже успел сжиться. Я подумала, что травма головы в сочетании с приступами ярости, которые этот человек мог унаследовать от отца - это уже достаточно неприятное явление. Хотя, если верить тому, что писали об этом человеке, все свои жестокости он совершал с холодным умом и без всяческих истерик.

Так что, возможно, плохая наследственность тут и ни при чем. Пьянство и приступы ярости – это, скорее, про его сына Василия, которого пока еще нет в проекте.

После Лилии пациент побывал у отца Александра. Вот и его запись: «Обостренное восприятие вопросов добра и зла, а также чувство справедливости. Чрезвычайно сильная воля. Признаки наличия невротического перфекционизма».

Вот оно что… Человек, страдающий невротическим перфекционизмом, нацелен на получение наивысшего результата, и при этом никогда не сомневается в правильности своих действий.

И это как раз про моего сегодняшнего пациента.

И запись Димы-Колдуна: «Аура по типу Властителя, без признаков нарушения ее целостности. Особых способностей не обнаружено. Энергооболочка в зачаточном состоянии. Генератор харизмы и возможность осуществлять Призыв недоразвиты и дезактивированы».

Впрочем, это и понятно. Кому понадобится враждебно воздействовать на личность мелкого функционера нелегальной партии? Хотела бы я посмотреть на результаты обследования ауры Сталина в сорок первом или пятьдесят третьем году.

Последствия микроинсультов, говорите? Ну-ну.

Поднимаю глаза на пациента и говорю:

- Слушаю вас, товарищ Коба… или мне лучше называть вас как-то по-иному?

- Зовите меня просто Сосо, товарищ Анна, ведь мы с вами не на собрании партийной ячейки, - отвечает он.

- Хорошо, Сосо, - говорю я, - скажите, что вас беспокоит?

И тут гость Серегина ошарашил меня.

- Первым делом, как большевик, - четко выговаривая слова, сказал он, - хочу принести вам извинения за нападение на вас товарища Ленина. Я думаю, что, находясь во сне, он не осознавал, что делает, а только выражал свою ненависть в отношении существующего царского режима, к которому у него были свои кровные счеты за казненного старшего брата. Но в то же время я признаю, что товарищ Кобра, защищая вас, находилась в своем праве, и не держу на нее за это зла.