Оперативное вмешательство

- Убийства беззащитных и ни в чем лично не виновных сложно списать только на ненависть к режиму, - возразила я, - тут, скорее, речь идет о ненависти к стране и ее народу. И вообще, я думала, что мне показали образ товарища Троцкого…

- Нынешний Троцкий, - одними губами улыбнулся Сосо, - с товарищем Лениным в жесточайших контрах. К вашему появлению они уже успели облаять друг друга в революционной прессе, не стесняясь переходить на личности. К тому же сейчас вы бы не узнали будущего Демона Революции в лицо, как не узнали меня.

Не делайте такой вид: ваше удивление, когда вы прочли мою фамилию, прямо-таки бросилось мне в глаза. Скорее всего, в образе главного матроса перед вами выступило внутреннее содержимое личности товарища Ленина, которое тот скрывал ото всех, в том числе и от своих товарищей…

- Я называю такое внутренне содержимое «эго», и по его виду сужу о состоянии психики пациента, - произнесла я. - Если тот полутроцкий-полусатана действительно был истинной сущностью товарища Ленина, то тогда у Ники-Кобры просто не было иного выхода.

Кстати, Сосо, откуда вы знаете, как все было?

- Я увидел эту сцену среди многих прочих во сне прошлой ночью, - честно ответил он, - и, к моему удивлению, этот сон не забылся после пробуждения. А потом Кобра объяснила мне, что тут сны - это больше, чем просто сны, и что они были на меня насланы свыше. Мол, Башня Власти, в которой я ночевал, приняла меня как законного постояльца и стала снабжать необходимой информацией… А еще я думаю, что неожиданное для многих примирение Ленина и Троцкого в мае семнадцатого года было следствием совпадения внутреннего содержимого одного и внешнего облика другого.

К тому же Троцкий говорил и делал то, что глубоко законспирированный Ленин не смел произнести вслух…

- Вполне возможно, - сухо кивнула я. - А теперь, Сосо, давайте поговорим о ваших собственных проблемах…

- Понимаете, товарищ Анна, - сказал он, - в какой-то мере я чувствую сейчас себя потерянным. После вашего появления в этом мире у меня исчезла цель существования.

Бороться против императора Михаила - так же, как боролся против его брата Николая - я не буду, и в то же время у меня нет желания потратить свою жизнь на укрепление монархического социализма. У товарища Серегина свое мнение, а я думаю, что это все равно тупиковый путь развития. Монарх, даже самый добрый и справедливый, все равно отделен от своих подданных непробиваемой стеной, а мне такое совсем не по душе.