Чёрный хребет. Книга 4

– Мы не можем позволить человеку, который собирается посетить Мудрейшего, мыться самостоятельно.

Женщины окружают таз со всех сторон. Одна принимается натирать мои волосы каким-то порошком, для очистки от грязи, другая жёсткой тряпкой старается снять кожу с моих рук, а третья погнутыми железными ножницами состригает неровные ногти, приводя их в порядок. И во время этого процесса она строит мне глазки!

Гляжу на неё, стараясь не выдать удивления.

Лет двадцать на вид, не хватает одного глаза, зубы выбиты, кости рёбер торчат из груди, вспарывая одежду.

Но такой милой и застенчивой улыбки я уже давно не видел. Кажется, её совсем не заботит, что она уже много лет мертва. Здесь очень, очень, очень странные покойники!

– Трите так, чтобы он аж светился от чистоты, – говорит управляющий. – Чтобы он почувствовал себя заново родившимся.

Женщины меня не жалеют.

Кажется, они поставили своей целью счесать с меня миллиметр со всех сторон. Уменьшить площадь моего тела.

Первые касания тряпок были приятными, но сейчас они ощущаются как наждачная бумага. Волосы дёргают с такой силой, будто стараются снять скальп.

– Откуда пришёл? – спрашивает девушка-мертвец.

Голос у неё очень ласковый, нежнейший.

– Из деревни, – говорю. – А ты? Давно здесь работаешь?

– С самого детства. Моя матушка прислуживала в замке всю жизнь, этим же занимаюсь я, этим же займутся мои дети.

Когда её ножницы завершают очередной надрез на ногтях, хватаю её за руку.

Девушка засмущалась, однако я продолжаю держать её предплечье. Оно холодное, пульс не ощущается. Более того, её суставы передвигаются со скрипом.

– Прости, – говорю. – Аккуратней, пожалуйста.

– Хорошо.

По какой-то причине она уверена, что у неё могут быть дети. Но она мертвец: все процессы в её организме остановились. Сердце не бьётся, кровь не течёт, все её внутренности, должно быть, превратились в сухари. Неужели она сама этого не видит?

– Я живу в комнате прислуги по правую сторону, – говорит.

– Заходи как-нибудь на чай.

– Спасибо. Зайду. Если останусь жив, конечно.

– Не переживай, Мудрейший никого не убивает. Тебя скорее всего приговорят к пожизненным работам в цепях. Но ты сможешь свободно перемещаться по задней части замка.

– Это здорово, – отвечаю.

Делаю вид, будто воодушевлён услышанным.

Пока меня моют, многочисленные женщины приносят другой таз и ставят его рядом с первым.