Чёрный хребет. Книга 4

Пусть лучше он, со своей точки зрения, объяснит все преимущества нашего сотрудничества.

Лучшего человека в Орнасе не найти. Учитывая, что там теперь осталось не так много мужчин, это практически единственный стоящий кандидат. Он силён, дошёл ведь до четвертьфинала турнира. Умён, это видно по тому, как он готовился к каждому поединку. Но самое главное – он спокоен. Его не приняли в ряды заговорщиков, кажется, именно из-за этого качества.

Отхожу в сторону и стою неподалёку, гляжу, как Дверон тихо с ним переговаривается.

Стампал выглядит так, будто ему совершенно плевать на это предложение. Смотрит без малейшего интереса, постоянно оглядывается, будто хочет уйти.

Однако вскоре Дверон подзывает меня жестом.

– Я согласен, – говорит Стампал.

Голос у него сиплый и манера говорить такая, что приходится вслушиваться, чтобы разобрать слова.

– С условиями, – говорит. – Мне не нравится слово раб. Не хочу его слышать.

– Идёт, – говорю.

– И я требую то же самое, – вмешивается Дверон.

– Ладно. С этого дня никто никого не называет рабом.

Теперь вы – подчинённые Дарграга.

Такой статус соседних деревень даже лучше. Без негативного окраса. Но мы по-прежнему можем сжечь любую из них, если они откажутся подчиняться.

– Нам нужна еда, – продолжает Стампал.

Меня немного удивляет его манера говорить. Он немногословен и все свои мысли выдаёт прямо, без малейшей подводки.

– А вот над этим нужно подумать. Мы уже обеспечиваем Дигор, поэтому взять на себя доставки ещё и в Орнас будет затруднительно.

Но я посмотрю, что можно сделать.

– И броня.

– Само собой, – говорю. – Наши кузнецы трудятся над этим каждый день.

Протягиваю ему руку.

Стампал пожимает.

– А теперь идём выносить приговор осуждённым, – говорит Дверон. – Мы со Стампалом сделаем это, а ты Гарн, убедись, что всё честно.

Двигаемся к тому месту, где держат неудачливых убийц. Соплеменники уже разделили массу на две отдельных группы, чтобы каждый из них мог видеть своего старосту. Дверон останавливается напротив своих подчинённых и с ненавистью сплёвывает на землю.

– Приговор вам вынесет не Гарн, – говорит. – А я.

– Дверон... – начинает старик, но мужчина его останавливает.

– Мне тошно на вас смотреть. Я лишаю вас имени и умрёте вы как безымянные люди, у которых нет дома. Мы не поставим памятники над вашими могилами, а свалим тела в кучу и сровняем землю, чтобы никто не догадался, что вы здесь лежите! За ваше предательство наказание одно – смерть.

– Погоди, – говорю.