Чёрный хребет. Книга 4

Глава 24

Шестьсот человек, единым фронтом двигающихся к Каруту.

Войско из четырёх деревень, объединённое ради покорения ещё одной. В этот раз мне даже не приходится объяснять соплеменникам причину нашего похода. Достаточно было заранее сказать, чтобы готовились, а так же отправить письма в Фаргар и Орнас. Пара дней и армия собралась сама собой.

В этот раз с нами несколько телег со стрелами, болтами, арбалетами, разобранными баллистами. Весь основной путь мы проделали налегке и только на пути к вражеской деревне вооружились копьями, мечами, щитами.

– А ну пошёл! – кричит Симон.

– Чего это ты? – спрашиваю.

– Смотри.

Вдалеке виднеется странное животное на четырёх лапах. Метра полтора в высоту, всё покрыто тёмно-синей шерстью, мускулистое и похожее на шар, пока сидит.

– Это джагаг, – говорит мужчина. – Они обычно избегают людей, но если выйдешь на такого лоб в лоб – растерзает очень быстро.

Зверь разворачивается и уходит обратно в лес.

Несмотря на то, что Симон совсем недавно был одним из организаторов попытки нашего убийства, три дня без воды изменили его миропредставление.

Это один из тех людей, для которых не существует личных границ. Они ведут себя фамильярно с любым человеком, независимо от того, как долго они знакомы.

– Так это, – говорит. – Девчуля у тебя есть там, в пустыне?

– Нет, – отвечаю.

У меня есть будущая жена. Если верить Аэлиции. Но я ей не верю.

– А это ты зря. Нормальному мужчине в жизни нужно три вещи: начистить кому-нибудь рыло, помять сиську своей женщины и напиться так, чтобы на утро не помнить, что вчера произошло. И желательно делать все эти вещи разом.

– У нас в Дарграге другие представления, – говорю.

– Надеюсь, ты не примешь это за оскорбление, но у вас и мужчин там нет. Так...

– Не приму.

Зачем обижаться на человека, который отрастил себе огромные мышцы, а интеллект остался как у пятиклассника.

Весь путь к Каруту Симон изливает на меня представления о настоящем мужчине, коим он может быть настоящим образцом. Если бы в этом мире существовала палата мер и весов, то его поместили бы под стекло с пометкой о том, что это единственный живой мужчина. Краснокнижный экземпляр.

– Хороший ты парень, – продолжает Симон. – Я когда-то должен был стать отцом. Знаешь об этом?

– Нет, – говорю.