Смертельный договор. Пункт 1

Пока отчаянно старалась не капать слюной на пол и не броситься на источник соблазнительного аромата, мы умудрились пересечь с пяток комнат, добраться до широкой лестницы, застеленной бордовым густым ковром, и подняться на второй этаж. И вот там уже упереться в двери, что отсекали, по всей видимости, часть крыла.

— Не понимает она, — бухтел Савицкий, толкая двери.

— Все границы уже перешла, — продолжал ворчать он, роясь в груде бумаг на письменном столе.

Отстранённо слушая бубнёж опекуна, медленно продвигалась вдоль стены кабинета и надеялась слиться с обстановкой.

Ну не любила я призраков. Нудные, доставучие и совершенно не считающиеся с личным пространством. И труднее было с теми, кто был старше. Не в плане возраста на момент смерти, а продолжительности жизни после смерти.

Мальчишка, что корчил рожи хозяину кабинета и передразнивал его на все лады, был явно не первой свежести. Нет, выглядел он замечательно, лет десяти — двенадцати, в бархатной курточке и бриджах, расшитых золотыми нитями, белоснежной рубашке и в лакированных туфельках с квадратными пряжками.

Отлично просто выглядел, будто херувимчик с древней картины. Только вот, аура, что пульсировала вокруг него, непрозрачно так намекала, что вился подле Савицкого матёрый призрак, способный влиять на реальные предметы.

А это сильно, прямо скажем, очень. Духу нужно не один десяток лет, чтобы научиться воздух вокруг себя сгущать, а чтобы так заматереть нужна сотня лет, а может, и несколько, от мотивации зависит. Больше злобы — больше силы.

Всё как всегда.

Это ж как надо было ребёнка достать при жизни, чтобы он призраком стал?

— Опачки, Катюха, — радостно заорал призрак, поймав мой взгляд. — А с чего ты вдруг меня видишь?

Радость мгновенно сменилась подозрительностью, и аура мальчика беспокойно затрепетала, окрашиваясь в чёрный.

Вот нам только спонтанного некровыброса сейчас не хватало для полного счастья.

Аркадий продолжал выискивать что-то одному ему ведомое в бумагах, и перешёл уже на ящики стола, низко склонив голову.

Этим я и воспользовалась.

— Расскажу, но потом, — одними губами произнесла я, надеясь, что любопытство в мальчишке ещё не угасло и оно же позволит оттянуть момент выброса, чтобы я смогла его вобрать.

Особой жалости к дяде Катерины я не испытывала, но и преждевременной смерти ему не желала, тем более такой. Нехорошая это смерть, беспокойная.

— Э, нет, подруга, — сложив ручки перед собой, расплылся в злорадной улыбке призрак и переместился ко мне ближе.