Смертельный договор. Пункт 1

А я так надеялась, что удастся мирно решить вопрос.

— Да куда же Захар положил этот конверт?! — хлопнул Савицкий ладонью по столу, и я схватила мальчика за руку.

Первые годы после смерти, призраки ещё помнят, что такое быть живым: дышать, голодать, ощущать ветер на коже. Но с годами воспоминания стираются. То ли сами призраки стараются забыть то, что никогда не смогут почувствовать, то ли информация сама стирается за ненадобностью, но факт есть факт. Призраки напрочь забывают о том, что такое боль и страх. Они верят, что их нельзя повторно убить или причинить им вред.

Вот только они неправы.

Маг смерти — это не толпа зомби, как думают многие некомпетентные одарённые. Магия смерти многогранна, и общение с душами усопших — одна из граней.

Стоит ли удивляться, что не все призраки белые и пушистые? Поэтому мы можем не только видеть, слышать и призывать, но ещё и отпускать их. А ещё привязывать к себе. А это неприятно, и, вероятнее всего, болезненно. Во всяком случае, орут они в этот момент так, словно их раскалёнными углями заживо фаршируют.

Вот и мальчик заорал. Пронзительно, до хрипоты. Ну а что делать? Привязка — самый быстрый способ взять под контроль призрака. Не думаю, что Савицкий спокойно бы стоял и ждал, пока я рунный круг на полу изобразила бы.

— Нашёл! — воодушевлённо воскликнул Аркадий, мальчишка как раз перешёл на жалобные и обиженные стоны.

Медленно заводя руку за спину, продолжала крепко сжимать детское запястье и следила за Аркадием.

— Думала провернуть за моей спиной? — вперился в меня взглядом мужчина, вспомнив, что он тут играет роль рассерженного тирана.

— Больно же, отпусти, коза колченогая! — в ухо взвизгнул призрак.

Ох, сказала бы я, если бы смогла придумать универсальный ответ обоим. Обидно же, у меня шикарнейшие ноги!

Глава 12

— До сих пор не понимаю, о чём идёт речь, — продолжая удерживать вопящего призрака, ответила Савицкому.

Уж если выбирать собеседника, то точно по жизненному признаку.

Вместо ответа мужчина швырнул на край стола пухлый конверт, со сломанной сургучной печатью.

Даже с этого расстояния видела, что на штемпеле значилось имя Екатерины.

— То есть вы ещё и корреспонденцию мою читаете? Что ещё? Может охрана по вашему приказу меня изводит? — задрала подбородок, став едва ли не выше хозяина кабинета.

Лучшая защита — нападение. Особенно когда в ответ ждут только оправданий и нечленораздельный лепет.

И ведь снова угадала, у Аркадия натурально отвалилась челюсть.