Варленд в огне

Тянулись вдоль холма в восемь ног отчётливые во вспышке молнии.

«Видно поднялись и ушли на юг принимать на себя самый грозный удар», – подумал воевода, стиснул ятаган и со всех ног помчался на юг следом.

Звёзды ни к чему. Солнце не нужно. Сейчас юг – это там, где гремело больше всего. И слепой не ошибётся.

Вокруг только звуки поменьше мелькают и смазанные картинки. На кладбище кутерьма. Крики, гром, молния, дождь, грязь повсюду размылась, преумножилась. Люди и орки, что демоны перемазанные. Чистых нет. Но нет среди них тяги или злобы друг к другу, только страх один в глазах.

– За мной! Разметаем диких тварей! – закричал по ходу воевода, чувствуя себя голым и с ятаганом в руке во тьме гораздо увереннее, чем если бы был яркий день.

«Стыд и позор, впрочем, хорош, покуда жив. Стоит под лапу мигару попасть, под стрелу зеленухи или под топор норда, и всё – не важно, что подумают или в чём захоронят. Лишь бы клану жить!» – подумал Грок, натыкаясь во тьме на что ни попадя, спотыкаясь, но упрямо двигаясь вперёд по следам.

Последовали за ним отряды Кузнеца-Зуба, и люди Старейшины. Старались не отставать и те орки, что были при Шамане. Последним отряд Тиши буквально сел на плечи. Горланят позади во всю глотку, чтобы не спутали своих и чужих.

«Да где тут спутать? Чужие – звери в шерсти мокрой. Несёт шкурами, что от псов блохастых. Свои – грязевые демоны, но без запаха. Не с болот грязь, да вода без тины», – раздумывал воевода.

Мелькнула молния. Из темноты резко выскочил леопард.

Мчался недруг строго на Грока.

«Ни назад, ни вбок не поспеть», – пришло понимание.

Орк с перепугу только ятаганом перед собой рубануть успел. Уж так быстро всё приключилось, выбирать не приходится. Но страху вложился в удар что надо. Отсёк лапу когтистую, да вспорол тело от шеи до плеча. А что первее приключилось, в темноте уже и не разобрать.

Упал мигар из клана кошачьих орку прямо под ноги.

«Повержен!»

Крикнул только, умирая враг:

– Мы… не такие!

«Что это значит?»

Думать о том некогда. Позади свои нагоняют. А семью павшую Грок ещё не догнал. Посмотреть бы хоть одним глазком. Да словом обмолвиться. Те бегут верно вперёд, и не бояться ног обломать. А он едва поспевает, боясь глаз выколоть, да ноги подвернуть.

Вновь побежал Грок вперёд, отринув эти страхи.