Варленд в огне

Пока цвет кожи не сменит, пусть не возвращается.

Орк-брат Кулака и человек в лёгких доспехах повели набыченного орка к реке выполнять поручение. Тот скривил брови, отвернулся от вождя, но слова против не сказал, а прочие стали поспокойнее, замолчали.

– Пусть так, Сумрак, – продолжил вождь. – Мы с тем уже ничего не может сделать. Но то прошлое, а настоящее делаем мы здесь и сейчас. И влияем на грядущее. И вот моё настоящее. Мне нет нужды в ваших костях на капище, и кровь ваша урожая не вырастит. Труд, верно, вырастит.

Но стоять над вами с палками никто в клане не собирается. Мы свободно живём и каждый сам обрабатывает свою землю, и ему есть за что воевать.

– Тролли не обрабатывают землю! – окрысилась Сумрак.

– Нет, но могут, если захотят. Сейчас я того не жду. Вы свободны, – повторил вождь. – Вольны вернуться в лес или пойти на все четыре стороны. Золото, что не цените совсем, мы забрали как плату за вашу ночную вылазку. Мы не звали ваших мужей к нам войной. Но приглашали миром. А за оскорбления гонец ответил жизнью.

– И лошадь его вы видимо тоже съели, – не удержался Грок. Андрен посмотрел на него сурово. Тот замолчал, отвернулся.

– Я не пойму тебя, вождь, – призналась Сумрак в растерянности. – Вы пленили нас, но отпускаете?

– Отпускаю. Потому что в клан Единства входят лишь свободные, – подчеркнул Хафл. – Можете уходить, а можете остаться и пировать с нами. Ведь цвет вашей кожи ничуть не отличается от цвета кожи моих солдат, моего воеводы и лучшего друга.

– Так может твой друг скажет, что сделал бы с врагом, если его назвали лягушкой болотной?

Грок воинственно облизнул клыки.

– Когда мы встретились впервые, убил бы не раздумывая. Но моя морская свинка раз за разом называла его и не так. Тысячи раз он был лягушкой, змеей, ящерицей и шишкой лесной, травой степной. И это только те слова, что я могу произносить при твоих детях, Сумрак.

Вождь улыбнулся. Тролль рассмеялась, оценив шутку.

– Но с каждым днём он становился терпимее, и тысячи раз доставались выражения да покрепче и моей морской свинке, да и мне прилетали от обоих не раз.

Но мы расценивали это иначе. Не как вражду, но как проявление дружбы. Потому что каждый понял, что это лишь слова, цель которых поддеть, но не унизить.

Андрен посмотрел на воеводу, тот кивнул.

– Всё верно вождь говорит. Мы такие же зелёные, как вы. Но нас не зовут зеленухами. Хотя уши наши так же зелены.

Тролль кивнула.

– Так уж повелось. Традиции?

– В Провал традиции и память о всех богах, – заявил Андрен.