Повелительница чар

Лорд Падильо, прибывший из Башни в сопровождении Джозефа Макдаффа, чье плечо уже залечили штатные медики, сообщил, что не меньше половины находившихся в столице как магов Конклава, так и вооруженных лучевыми винтовками бойцов СБК покинули окрестности Башни, отправившись, вероятно, в расположение Финнигана Фэринтайна. И хотя солдаты гарнизона в конечном счете перегородили городские улицы, сторонники магократов все равно могли воспользоваться системой подземных ходов, паучьей сетью протянувшихся под городом.

Всего у Финнигана Фэринтайна сейчас имелось, пожалуй, не меньше, чем несколько сотен бойцов — отлично вооруженных к тому же.

Эдвин Айтверн оказался прав — слухи о расколе, произошедшем в башне волшебников, очень скоро распространились по всему Тарнариху. Городские улицы, обычно в это время оживленные до поздней ночи, стремительно вымерли, жители центральной части города закрывались в своих домах, а некоторые так и вовсе решили уехать из столицы.

Немногочисленное население Старого города, чья застройка почти целиком состояла из заброшенных дворянских особняков и старых доходных домов, в первую очередь стремилось покинуть свои обиталища.

Грегор Кардан распорядился пропускать обитателей Старого города через выставленные солдатами на улицах кордоны — этим людям следовало уйти из ставших опасными кварталов раньше, чем начнется штурм. Не препятствовал король и горожанам, бегущим из Тарнариха в предместья — лишь приказал досматривать каждого покидающего город, на случай, если люди Фэринтайна или он сам постараются тайно бежать.

По оценкам генерала Симмонса, командующего гарнизоном Тарнариха, за остаток дня около десяти тысяч человек предприняло попытку покинуть город. На выездах из столицы воцарилось настоящее столпотворение. Симмонс вывел на улицы патрули, в первую очередь поручив им держать под своим контролем торговые, ремесленные кварталы и окрестности рынков, с целей не допустить возможных грабежей и мародерства.

Солнце клонилось к западному горизонту и с каждым часом незримая паутина страха, распространяясь вместе с каждым новым сказанным словом, все плотнее опутывала огромный город.

Чародеи восстали.

Чародеи начали войну.

Чародеи воззвали к огню и молниям, холоду и ветру, передавалось из уст в уста.

Горожане были напуганы — они не знали, не превратятся ли их жилища в самые ближайшие часы в груду дымящихся развалин.