Кач искажённого мировоззрения

- А когда другие доберутся до этого уровня, то мы можем проходить вместе? И как делить бонусы? 

- А ты эгоистичный ублюдок! – Засмеялся пастырь.

- Не я такой, жизнь такая! – Привычно отмазался я.

- Все семь алтарей должны быть пробуждены кровью одного человека. Он и будет лидером, но проходом могут пользоваться все. А откроется он здесь. – Пастырь махнул себе за спину. 

- Вот же хрень! Ну, и как до такого можно додуматься без подсказки? 

- Качай интеллект! 

- Кстати, это нечестно.

Один будет всё открывать, а другие на халяву пройдут. – Резко кольнула ревность к моим возможным успехам. 

- Это вселенская справедливость, как она есть! Впрочем, халявщикам не поможет открытый другими проём.

- Это почему же? Ты же говоришь, любой сможет воспользоваться! 

- Ты пытался протащить в портал двух нулёвок, как думаешь, долго они продержались на втором уровне? 

Я смутился. Неприятно, когда каждый твой шаг под контролем Большого Брата. Вспоминая этих доходяг из росгвардии, пронеслась ехидная мыслишка, что они даже до босса первого уровня не доживут.

В глазах стоял дрожащий от страха подбородок, на котором игриво трепыхалась рыбья чешуйка. Интересно, а пастырь в курсе их успехов? 

- Я понял! А, кстати, ты не знаешь, как там мои крестники? 

- Живы пока, но настолько запуганы предстоящим прохождением экзаменатора духа, что докачались уже до седьмого уровня оба. 

- Так и я был седьмого, но без чёрной ртути не одолел бы медведя.

 

Опять этот издевательский смех, но ничего, я потерплю этого хама, пусть выдаст больше информации. Ради такого, стоит помучиться, чтобы по глупости не расплескать свои кишки по этому мёртвому миру.

- Во-первых, ты полез на своего, как ты говоришь, босса, когда был на пятом уровне. Ты должен был почувствовать двойную эйфорию, после победы. 

- Вроде так и было. – Подтвердил я.

- Во-вторых, только первый проходит серьёзное испытание, все последователи получают более простого соперника.

Зато первый получает лидер-бонусы. 

- Ага, я понял, опять такая справедливость вселенского размаха. 

Мы ещё долго с ним говорили. Мой желудок уже не возмущался, а митинговал похлеще, чем демонстранты в Париже.  Но я видел, что наш разговор стоит таких жертв и пытался выжать из пастыря максимум возможного. Но я всё-таки не призрак, как мой визави и теперь не просто хотел есть, но и жутко тянуло в сон.