Сон. Дракон и Гхорн

У каждого из монстров есть своя «шкала агрессии», согласно которой они выбирают цель. Причем вызвать огонь на себя может как танк, использовав классовое умение, так и медик, просто вылечив кого-нибудь из группы.

Эпилог

Эпилог

Я шагал по пустынной, будто заброшенной деревне, поднимая снег своими огромными сапогами. По дворам были раскиданы вещи: какая-то хозяйка не достирала бельё, а мужик оставил свой топор торчать в нерасколотой щербатой чурке. Со стороны могло показаться, что произошло нечто ужасное и мистическое, но я заранее знал горькую правду.

Каждый год здесь отмечают ужасный праздник, и сельчане не собирались предавать древнюю традицию.

Истошные, дикие крики раздавались с небольшой площадки, окруженной старыми тотемами. До этих уголков еще не добралось шагающее по стране христианство. Тяжко вздохнув, я вгляделся в висящую на столбе жертву и резко остановился, не веря своим глазам. Маленькая девочка в льняном сарафанчике плакала и пыталась дозваться до ошалевших от браги взрослых, но те игнорировали её, с веселым смехом подкладывая всё больше дров.

Костёр ещё не зажгли, но какой-то высокий мужик, уже успевший изрядно набраться, тащил небольшое ведро с маслом. Вот под ноги ему попал камень, и пьяное тело рухнуло, расплескав драгоценный груз. Толпа разочарованно взревела и бросилась бить неудачливого крестьянина. Мужики и девки, поддаваясь всеобщему безумию, пинали уже давно мёртвое тело, даже не замечая моей двухметровой фигуры, укутанной в меха.

За следующим ведерком отправилось сразу пятеро.

Толпа не хотела ждать, уже готовая перейти к главной части празднества. В глухой деревеньке, на самом краю всей Ойкумены издревна почитали очень мрачных духов и богов. Каждой зимой здесь объявлялся сезон охоты. Пятёрка мужиков, из тех, что ходят в лес на зверя, отправлялись в одно местечко на более обжитых землях, устраивали засаду и хватали первого же прохожего, чтобы сжечь во славу своих богов.

Я из года в год за ними наблюдал. Вот только у нас всегда было одно правило: пусть живут, как хотят жить, лишь бы не нарушали наших правил.

И сейчас момент настал. Дети неприкосновенны, их жизнь свята, и горе тем, кто на неё посягнёт. Осталось лишь дождаться того самого момента, когда я смогу со всем этим разобраться. Древние договора связывают нас по рукам и ногам, контролируя каждый шаг…

Мужики дотащили ведёрко и выплеснули желтую жижу на уже давно сложенные дрова, испачкав девочке сарафанчик.