Руины. Печень дракона

   Барон поднял пустой кубок, и слуга ловко вывернувшись из-за его спины, шустро схватил кувшин со стола и изящным движением наполнил, огонь плотно охватил левую ногу, пятку и икру, я задергался, тщетно пытаясь вырвать ногу из опутывавших ее веревок, что вызвало новый приступ веселья у почтеннейшей публики. 

   Что же им спеть, ничего не приходит в голову…

   — У курскава вакзала! — Заорал я, набрав в легкие побольше воздуха, благо дым в этот миг не мешал мне. 

   Кубок дрогнул и плеснулся в руках барона, слуга, пошатнувшись, поспешно поставил кувшин с вином прямо на землю, чтобы не уронить, остальные слуги и стража зашатались, хватаясь за уши.

   — Стаю я, маладой!

   Баронесса приподнялась из кресла и снова рухнула в него, маги повскакивали из-за стола, барон нетвердой походкой двинулся в направлении стражников, которые поголовно попадали на землю, слуги последовали их примеру. 

   — Падайте христа ради! 

   Стража и слуги бились на брусчатке двора в предсмертной агонии, с башни, загремев напоследок латами, рухнули один за другим два воина, маги катались под столом с внезапно распухшими животами и корчились в конвульсиях, хватаясь за кресла и ножки стола.

Баронессы в кресле из-за живота не было видно, а барон, у которого живот тоже опустился до земли, подобрав у издыхающего стражника арбалет, направил его на меня. 

   — Червонец залатой! 

   Бабах!

   Сине-лиловый живот баронессы, давно превзошедший своими размерами средних размеров автомобиль, лопнул оглушительным хлопком, сметя со стола половину посуды и забрызгав все вокруг ошметками кишок и дерьма.

Болт, сорвавшись с арбалета барона, впился мне в плечо, а сам он свалился на кучу своих передохших стражников, маги неподвижно лежали под столом, который мерно покачивался на животе одного из них, принявшем размеры побольше баронессиного.  

   Слова песни кончились, да и дым, в очередной раз захлестнувший мою голову, заставил меня зайтись в жестоком кашле. Рассудок мой уже совершенно помутился от нехватки воздуха и невыносимых болей в горящей левой ноге, все же я сумел и порадоваться поголовной гибели моих врагов, и пожалеть о том, что победа пришла так поздно. Ясно было, что через несколько минут я потеряю сознание, а потом и вовсе сгорю на набирающем силу пламени.