Небытие Ковен

Откуда у тебя золото за рабыню?

– Не золото, – шаранг был по-прежнему лаконичен, протянув орку на ладони какой-то предмет. Серрагх подошёл поближе. 

   Ростом орк был почти в полтора раза выше беловолосого, ему пришлось нагнуться. Сомнений не было. На ладони Смотрителя играла трёхцветными бликами в свете лун Слеза Пустыни, величиной с фалангу пальца шаранга. Глаза орка полезли на лоб. Да этот камень стоит сотни таких рабынь!  

   Смотритель рехнулся.

.. Глаза орка лихорадочно забегали по сторонам, голова загудела от мыслей. Хвала духам, они одни… Наёмник заметил слезящиеся глаза и морщинистую шею Смотрителя, слегка подрагивающую ладонь, держащую камень...

   Шаранги – непревзойдённые воины, но этот... не противник. Старик…

Решение пришло мгновенно, стоило появится мысли о том, сколько таких камней у Смотрителя есть ещё...

   Орк мягко отступил на полшага, улыбаясь, кивая шарангу и что-то говоря ему успокаивающим тоном.

Тихо скользнул из смазанных желчью ящера ножен верный ятаган, всегда острый, как бритва…

   Страшный косой удар, от которого не было спасенья в ближнем бою с Сынами Орды перечеркнул белый силуэт запоздало метнувшегося к наёмнику старика… Орк не стал отступать в сторону, поэтому кровь Смотрителя щедро оросила его доспех.

  Серрагх понял, что шаранг мёртв ещё до того, как тело старика опустилось к его ногам.

У дерева тихо пискнула хуманка, отползая от лужи, растекавшейся из-под тела шаранга.

  Орк оглянулся: лагерь продолжал жить своей жизнью. Кроме своего тяжёлого дыхания наёмник не слышал никаких посторонних звуков. В левом боку немного жгло. Возраст давал о себе знать. Видимо, резкие движения разбередили старые раны…

   А ведь старик чуть не дотянулся до него! Перед тем, как ятаган орка почувствовал сопротивление рассекаемого тела, у Серрагха перед глазами вроде бы мелькнул белый рукав Смотрителя.

..

   Сын Орды присел перед остывающим трупом. Крови натекло не так много, и её скудный ручеёк стекал по твёрдой земле в сторону замершей хуманки. Жадные руки Серрагха шарили по одежде лежащего, разжимали судорожно стиснутые в кулак пальцы старика. 

   Слеза Пустыни перекочевала в поясной кошель. Родовой пояс отправился туда же. Вещь редкая.