Клинки Преддверья

В Винхуне они расстанутся со своим проводником, сядут на браннер и полетят в столицу Равнинного Царства. Это — еще неделя пути.

Сидя вечером у костра, мастера ножей заговорили об Улкундаре.

— Это величественный и странный город, — сказал Вячеслав. — Очень древний. Думаю, он с незапамятных времен стоит на Мировой Равнине. Тамошние правители передают из уст в уста легенды о Китограде и ушедших народах.

— Во что они верят? — спросил Ольгерд.

Вместо учителя ответил Тунган:

— Ни во что. У них нет богов, идолов и всего такого. Улкундарцы думают, что после смерти рождаются повторно в новом обличье.

— Это так, — кивнул Вячеслав. — Перерождение. Бесконечная цепочка рождений и смертей.

— Ерунда, — возразил Ольгерд. — Если бы это соответствовало истине, я бы помнил иные времена, события и людей. Я бы помнил множество смертей. Я бы родился стариком, сразу умел драться, читать и писать.

— По-своему, ты прав, — согласился учитель. — Но у тех, кто живет в Улкундаре, есть объяснение. Они говорят, что после перерождения мы забываем обо всем, что происходило с нами прежде. Живем с чистого листа. И лишь немногие мудрецы, медитирующие десятилетиями, способны вспомнить предыдущие жизни.

— Красиво, — прошептал Ольгерд, помешивая угли в костре.

— Полная чушь, — буркнул Тунган.

— Умирая, мы отправляемся в бездну под Срединным Морем. Или в лунный мир. Кто как жил. Ежели ты грешишь, убиваешь невинных, воруешь, изменяешь жене — готовься к бездне. Твоя душа будет вечно падать во тьму, как в полуночном кошмаре. Наверняка вам снились такие сны. Это предупреждение богов.

— Это культ дваргов? — спросил Вячеслав.

— Нет, — покачал головой проводник. — Это исконная крондатская вера. Вечное слово пророка Кумана.

— А что будет, — перебил Ольгерд, — если вести себя правильно?

Взгляд Тунгана посветлел.

— Тогда, — сообщил проводник, — ты попадешь в лунный мир, Ольгерд. Тебя будет ждать вечное изобилие и прекрасные девы. Все, что ни пожелаешь, появится из воздуха. Страданий не будет. Рядом будут жить твои родственники — те, что не грешили на Тверди. Вот так.

Рык зевнул во сне.