Клинки Преддверья

Беспокойный дух зверя скитался в сумеречных степных пространствах. Интересно, во что верят рлоки?

— Некоторые думают, — осторожно произнес Вячеслав, — что за порогом тьмы ничего нет.

— Это как? — не понял Тунган.

— Ты умираешь, — пояснил свою мысль Вячеслав, — и превращаешься в труп. Умирает тело, умирает душа. Мир для тебя перестает существовать. Навсегда.

— Никакой души? — переспросил Тунган.

Вячеслав кивнул.

— Никакой.

Проводник сплюнул. Затем снял два вертела с углей и протянул спутникам. Третий вертел взял сам. Пахло жареным мясом и специями. Тунган откусил небольшой кусочек, задумчиво прожевал. Казалось, он может съесть и сами угли. Ольгерд понял, что услышанное потрясло степного жителя.

— И кто в это верит? — не выдержал проводник.

— Кое-где написано, — сообщил Вячеслав, — что в это верили Демиурги.

Тунгана передернуло:

— Жуть.

Быть такого не может.

Вячеслав пожал плечами и откинулся на свой рюкзак.

— Кто знает.

Вечером следующего дня Ольгерд заметил дым от костра. Погода стояла ветреная, и струйка стелилась низко над полем. Не сразу и заметишь. Мастера ножей встревожила близость разведенного огня. Не больше пяти стадий. Так он прикинул поначалу.

— Тунган, — Ольгерд окликнул проводника. — Глянь-ка за корму.

Тунган передал румпель Вячеславу и перебрался поближе к Ольгерду.

Некоторое время он всматривался в стелющийся дым, хмурился и ругался себе под нос на крондатском наречии.

— Это они? — спросил Ольгерд.

— Да.

— Уйдем?

На обветренном лице Тунгана резко очертились первые морщины. Порыв ветра шевельнул бороду.

— Они приближаются быстрее, чем я рассчитывал.

— Как такое возможно?

Тунган вздохнул.

— Возможно. Если катиться на одиночных буерах.

Не на тройных или парных. Если ухитриться собрать большое число таких кораблей. Понял?

Ольгерд кивнул.

Чего тут не понять. Одиночный буер легче. Следовательно — быстрее. А раз преследователи не скрываются, значит их много. Хотят показать, что возмездие неотвратимо.

Вскоре мастер ножей увидел другие костры. Много костров, около десятка. Позади и слева — там, где вздымались горы.