Лучший. Книга первая.

– Действительно, – обратился Есений к отцу. – Как этот слабак смог пройти проверку целителей? Его сил не должно было хватить даже до минимального уровня.

– Я полагаю, его источник насильно расширяли долгое время, – ответил Гонард. – Возможно несколько циклов подряд. Весьма болезненная процедура.

– Да что ты знаешь о боли? – вскинулся культист. – Что вообще вы знаете о боли? Живете своей безмятежной жизнью и вам плевать на тех, кто побирается на обочине могущества.

Гонард наклонился к лицу пленника вплотную. Слова культиста сильно разозлили Магистра.

– Это ты, сопляк, ничего не знаешь о боли, – зашипел Гонард ему в лицо. – Я видел столько страданий, что ты себе такого даже вообразить не можешь. Я был у гробницы Владыки в последнем сражении Жертвенной войны. Я видел тысячи смертей! Я с удовольствием наблюдал, как Повелитель отправляет алтарь заточенного бога во Мглу. А ты всего лишь неразумное дитя, которому повезло родиться в мирное время. Но даже пребывая в благополучии ты поддался на манипуляции Культа.

Ты жизни еще не видел, а уже грезишь о могуществе. Опомнись! Твоя душа слаба, но только тебе решать, каким путем идти!

– Жизни не видел!? – оскалился последователь Культа. – Половина моей жизни уже прошла!

– Сопляк!

– Отец, – обратился Есений к разошедшемуся Магистру. – Мы собрались не за этим. Нам нужна информация.

– Работайте, – бросил Гонард в чувствах и исчез.

– Ха-ха-ха, – развеселился культист. – Видали, как старику душу полыхнуло? Вот придурок.

Есений сформировал проводником на пальце жало и медленно, без замаха, погрузил в глазницу пленника.

Он был аккуратен, пострадал только глаз.

– Ублюдок! – задергался культист.

Есений наклонился и посмотрел в уцелевший глаз культиста. Тот был испуган. Он храбрился, как мог, но являлся всего лишь заблудшим мальчишкой, а не полноценным последователем Культа.

– Тебе пора начинать бояться, культист, – обратился к нему Есений. – Ты почти не чувствуешь боли, но прекрасно ощущаешь повреждения. Ты еще стараешься обмануть свой разум, но это ненадолго.

Сейчас я начну разделывать твою тушу, а мой друг потрошить душу. Когда мы закончим, ты будешь рыдать, как маленькая сучка, и молить, чтобы мы оборвали твою никчемную жизнь.

***

Старик не пустил меня на допрос. Я не особо настаивал. Подозреваю, тени и пытками не брезгуют. Согласен с Магистром, нечего мне там делать. Одно дело творить насилие на поле боя, где все просто и понятно, либо ты, либо тебя, но мучить плененного человека я бы точно не смог.