Лучший. Книга первая.

Кромка Щита проходила впритык к воинам, Кронор почти касался его руками, но снаряд остался за пределами защиты. Гудение снаряда перешло на свист, почти ультразвук. Вдруг струя сжатого воздуха из снаряда ударила прямо в Кронора, но разбилась о Щиты. С громким визгом снаряд выстрелил в Жреца, но на границе алтаря встретился со стеной кроваво-красного цвета. Произошел мощный взрыв, оглушая всех, кто стоял в пещере. Многих воином сбило с ног.

– Ха-ха-ха-ха! – раздался смех Жреца. – Владыка защищает меня! Все души, что мне удалось отдать ему, не прошли даром.

Осталась последняя душа. Твоя, Кронор.

Пыль быстро осела, являя воинам Империи невредимого Жреца, стоящего в середине алтаря. Он стоял на коленях, разведя руки в стороны.

– Нам не достать его, – сказал Бодкан, вытирая кровь с ушей. – Что будем делать?

– Ему нужна моя душа, – ответил Кронор, поглощая последние оставшиеся камни силы. И закричал Жрецу. – Так выходи, трус, и возьми ее!

Жрец не ответил. Его затрясло, скрутило в конвульсиях. Люди, стоящие рядом, попадали на алтарь, они своими руками начали вырывать себе сердца.

Их тела начало выворачивать, кожа рвалась, плоть и кости выступили наружу. Все это кровавое месиво потянуло к центру алтаря, собирая в одну кучу. Оно шевелилось, куски плоти соединялись между собой, образуя нечто новое, отвратительное. Уродливое тело, огромное, с десяток шагов в высоту, встало на ноги. Оно не было человекоподобным, восемь ног, разных размеров, держали тушу, с огромной пастью вместо головы. Пасть открылась, между длинных зубов, что раньше были ребрами, словно язык, высунулась голова Жреца.

– Я иду, Кронор, – искаженным голосом сказала он. – Твоя душа освободит Владыку.

Из глубин алтаря раздался рев, такой могущественный и жуткий, что все воины попадали на колени, у некоторых остановилось сердце. На ногах остались только трое, Повелитель, Гонард и Бодкан. У последних двоих побелели волосы.

***

Я вернулся в свое тело, наваждение отпустило. Я валялся на полу, меня рвало, а тело била крупная дрожь.

– Я же говорил, что не стоит, – послышался голос Гонарда. Он положил руку мне на лоб, и меня отпустило. – Его душа еще слаба.

Кое-как я поднялся на ноги, доковылял до кресла и рухнул в него. Я был выжат, как лимон, словно сам был там, в прошлом, и творил невероятно могущественное Искусство. Повелитель сидел напротив, как ни в чем не бывало, и пил вино.

– Налей ка и мне тоже, – сказал я. Бокал появился передо мной. Я схватил его и судорожно осушил, залпом.