Кровь. Меч. Корона.

– Вся скотина отравится и подохнет.

Я присмотрелся и запомнил.

– Откуда знаешь? – спросил я.

– Меня пытались им отравить, – беззлобно ответил Киган, будто рассказывая о каком-то пустяке.

Я, разумеется, последовал его совету, и весьма успешно.

Лето сменилось короткой осенью, выпал снег, долгая северная зима, показавшаяся мне бесконечной, наконец закончилась, дни стали длиннее, и первая трава зазеленела. Я почувствовал, что начинаю привыкать к рабской рутинной жизни.

Я поделился этим наблюдением с Киганом.

– Думать даже не смей, – прошипел он, а его глаза сверкнули из-под длинных волос, словно у безумца. – Мы выберемся, так и знай.

К весне еды стало мало во всей деревне, и наш скудный рабский паёк уменьшился до совсем крохотных размеров. Нам пришлось воровать еду, а иногда приходилось отбирать её у более слабых рабов.

Гаэлы старались пресекать это, избивая нас за малейшие проступки. Избивать меня всегда приходил Доннел, он никак не мог простить мне порезанную руку. Оказывается, я перерубил сухожилия, и после того, как рана зажила, кисть осталась скрюченной.

Я втайне радовался, что сделал его калекой.

В начале лета привели новых рабов. Я смотрел в их испуганные обречённые лица и узнавал себя. Никого знакомого среди них я не встретил, поэтому не стал обращать на них внимания.

Как-то раз в деревню приехали гаэлы в богатых одеждах. Я проводил их взглядом, опираясь на мотыгу, и что-то в их виде заставило меня нервничать. Какое-то гадкое предчувствие.

Я вернулся в землянку после рабочего дня, хотел спросить Кигана об этих всадниках, но не обнаружил ни его самого, ни его вещей.

– Ищешь свою голубку? – самодовольно ухмыльнулся Озрик, глядя, как я стою посреди землянки.

Мне так и захотелось разбить ему рожу, но я сдержался.

– Он не пришёл вечером, – произнёс кто-то из рабов, я не увидел в темноте, кто именно.

– Его забрали? – спросил я.

– Кто? – спросили меня в ответ, и я понял, что спрашивать бесполезно. Нужно искать самому.

Я дождался, пока на улице совсем стемнеет и все остальные рабы лягут спать.

Нас почти не охраняли, да и зачем? Мы были рабами в чужой стране, где можно ехать несколько дней в любую сторону и никого не встретить. Безлюдные враждебные пустоши.

В землянке было темно, хоть глаз коли, но я по памяти подошёл к двери, стараясь никого не потревожить. Дверь сегодня сторожил Оффа, мальчишка-гаэл. Он был младше меня всего на пару лет, но тогда мне казалось, что между нами целая пропасть.