Тёмные дороги

Ачим крепче вцепился в локти десятника, тот выгнулся и тихонько завыл. А потом разом обмяк и лишь дышал тяжело и редко.

Образы в сознании бедолаги-десятника возникали размытые и простые, словно у пятилетнего ребенка. Двор околотка, ворота, очень ясно мелькнуло синее небо и ветви с набухающими листьями. С чего это ему весна вспомнилась? — спросил себя Бранимир, — на дворе осенний дождь, дороги вот-вот развезет.

Попробовал пробраться глубже — подтолкнуть сознание жертвы мысленным щупом.

И тотчас отпрянул, втянул щупальце, наткнувшись на чёрное зерно, заложенное капканом в голову десятника.

Кто-то не пожалел сил и умения, оставив в искалеченном сознании порубежника затаившуюся личинку мыслежора. окажись на месте Бранимира обычный дознаватель Тайного Приказа, были бы в комнате два трупа, да растерянный Ачим.

Человек с чёрными глазами длинно выдохнул сквозь зубы и как-то не по-людски дёрнул головой, склонил набок, к чему-то прислушиваясь. Руки крепче сжали голову десятника. Тот тихонько заскулил и обмочился.

Вместо одного мыслещупа Бранимир стремительно выбросил три, обвивая и вбирая в себя мыслежора, растворяя его в беспредельной тьме, что постоянно плескалась где-то позади повседневных чувств, мыслей и ощущений этого странного и страшного человека.

Теперь, снова вперед. Вот — ворота открыты, во двор въезжают трое. Добрые кони, крепкое оружие, к седлам приторочены одинаковые островерхие шлемы с золотым княжьим знаком. Лица... Бранимир пытался разглядеть лица, но они плыли, туманились, не давались, оставаясь мутными личинами.

Он снова выбросил щупальце, ловя воспоминание десятника — и увидел жёсткое тёмное лицо, крчючковатый нос и холодные серые глаза.

Усмехнулся — теперь будет легче, и осторожно продвинул щупальца глубже в воспоминания несчастного служаки.

Облегченно выдохнув, Бранимир шагнул назад, тяжело уселся за стол, налил полную кружку ягодного взвара, и принялся жадно отправлять в рот творог, варёные яйца, заедать ложками мёда, запивать и снова поглощать еду.

Ачим ошарашено смотрел на гостя.

Бранимир поймал взгляд, усмехнулся, — Спасибо за угощение, голова. Скоро уеду. Десятника списывай, не служить ему более, а пока оставь меня.

Десятника вывели под руки и Бранимир задвинул тяжелый засов.

Достав из сумки длинный деревянный циллиндр, раскрыл его, достал хорошо выделанный пергамент и расстелил на столе, прижав края мисками и кружкой.

Карту эту он рисовал сам.

Вот Леснодол, последний торговый город на краю Ломаного леса.