Сандэр. Ночной охотник

Черные трещины вмиг разделили пепелище на сотни осколков, расширились в сплошное покрывало. Меня замутило, качнуло на содрогнувшейся земле. Подо мной нечто билось, разнося в щепки реальность и отворяя врата в иной мир, откуда жадно всматривались в Трехлунье чудовища, равные по силе древнейшим богам.

Их взгляды скользнули по мне, вызвав приступ дикого, первобытного ужаса, лишивший меня речи и способности мыслить. Тело онемело, сознание сжалось в комок, стремясь исчезнуть из поля зрения могущественнейших сущностей — подлинных иномировых владык.

Развалины церкви неотвратимо погружались в пучину Тьмы, бугрящейся невообразимыми формами, изменчивой, точно живая субстанция. Отдаленно она напоминала пруд черной воды, заполненный копошащимися червями. Щелкали невероятные пасти, извивались щупальца, непрестанно ищущие жертв. Было и нечто другое, более ужасное, не поддающееся описанию. В попытке уйти от его взора я крепко зажмурился, упав на колени, зажал ладонями глаза, однако видение Предвечной Тьмы преследовало меня.

Скользкие гибкие щупальца касались ног, поднимались до пояса и опадали, признав во мне своего.

Умбро — теневое измерение — скромная прихожая в настоящую обитель теневых духов. Они снуют туда-обратно, темные сущности умерших колдунов, принося жертвы Владыкам. И я… стал одним из массы обитателей Предвечной Тьмы?!

Эльф — теперь я знал, кто хотел убить меня, — прыгал по обломкам церкви, забираясь выше в надежде, что его не поглотит Тьма. Трепещущий тусклый огонек, смрадный и никчемный, несмотря на Дары божества Бездны.

Он являлся средоточием проклятия, мечи выражали его сущность, преобразившуюся под влиянием Даров Голгорота. Жалкий червь, коего вот-вот раздавят.

Великие Звезды, кого я призвал в этот мир?!

Смеющийся обезумевший гархал выкрикивал проклятия и похвалы в мой адрес, пока его не погребло под покровом Тьмы.

…На какое-то время сознание оставило меня. Очнулся я посреди пустоши стоящим на коленях. На сотни шагов простиралась ровная голая земля, словно исполин содрал лопатой останки села и верхний слой почвы.

Я зябко поежился от пронизывающего до костей ледяного ветра. С чистого неба укоряюще глядели звезды, красная луна окрашивала заснеженные луга и лес в неестественные кровавые цвета.

Накатила слабость, разделив власть надо мной с болью. Я постарался отгородиться ментальной стеной от них — не вышло, череп по-прежнему раскалывался и немилосердно ныла, дергая сухожилия, культя. Боевой транс прекращен.