Сандэр. Ночной охотник

Заклятье вытянуло поглощенную из шестиглазого менталиста и его питомца айгату, меня удерживают от забытья отката драконья настойка и воля, заставляющая идти к холму. Там копье и трофеи.

Воспоминания хизаи подсказывают: Смуглянки здесь нет. Была, на нее напали, причем не только гархал с шестиглазым. Она улизнула, обведя вокруг пальца преследователей, и те, оставив у села менталиста с мечником — вдруг вернется, — принялись выслеживать меня. Я с ними разминулся, но это не значит, что мне повезло. Они могут заявиться сюда в любую минуту.

Не хватало для полного счастья внимания группы боевых магов к моей скромной персоне. Хорошо, если хизаи не ошибся, и для точного обнаружения цели им требуется проведение ритуала, занимающего целый день.

Искать Авариэль не стоит, потрачу зря время. Главное, жива.

Совсем умаялся, элементарные вещи забываю. Надо мной кружит летающий скат, а я топаю. Не улетел бы, полурыб ненасытный.

— Гархар! — позвал я.

Лоа опустился совершенно бесшумно. Где летал, спрашивается, почему в бою не помогал? Кто о тебе, скотобаза неблагодарная, заботится, жертвы приносит? Кроме меня никто.

«Залезай, шаман, — прогудело в сознании как-то даже уважительно. Похоже, насладившись зрелищем высочайшего заклятья магии теней, старший лоа ко мне проникся страхом. Немудрено: на масштабный призыв иной реальности способен редкий маг. Вершина Искусства. В подтверждение догадки летающий скат вытянул широченное крыло для удобного подъема ему на спину и добавил: — Тебе моя помощь была без надобности».

Все-таки некрасиво себя повел. В следующий раз помогай по мере сил, ясно? Не то обижусь. Знаешь, как могущественные шаманы обижаться умеют? Однажды верховный шаман Черного Копья здорово обиделся на горного духа, покровителя племени огров. В итоге ни духа, ни горы, ни каменношкурых великанов огров.

Гархар смиренно опустил голову, кланяясь. Признал во мне колдуна не ниже собственного повелителя! Сам, без принуждения, просто увидев свидетельство моего могущества. Приятно и полезно, отныне он перестанет возмущенно бухтеть и предъявлять претензии — дескать, жертвы ему не по нраву.

Труп шестиглазого никуда не делся. Копье мое драгоценное рядышком, вместо стискивающей древко кисти чернеет комок слизи, да и эспонтон выглядит плохо, потемнел весь, будто в грязи вываляли. Прикасаться к нему не хочется — а ну как вновь проклятие подхвачу? Эх, жалко. Оставлять его глупо, коллегам менталиста и мечника приятное делать.