Хроники Серинтайи

Лягушки, до этого не умолкавшие, затихли, не смея мешать происходящему. Полупрозрачные лица водяниц разом запрокинулись к луне, рты открылись, выводя долгую песнь, которая была древнее и этого озера, и обрыва. Лунная дорога превратилась в лунный круг, колеблемый хороводом, водяницы одновременно издали горловой низкий не то крик, не то зов и начали перетекать в озёрную воду, растворяясь в жидком серебре без остатка. Через несколько минут Рау вновь было пустынно, спокойно, и ничто на поверхности темного зеркала не напоминало о творившемся здесь обряде.

Возвращались в тишине. Говорить не хотелось: ощущение сказки не проходило, ворочалось в груди пушисто и упруго, и слова могли его потревожить, прогнать, вытеснить память о лунном танце на темной воде.

Элизабет уже поджидала бродяг в дверях, близоруко щурясь из-за свечи, которую держала в руке. При виде вернувшейся парочки она покачала головой:

– Не стыдно? Девочка весь день в пути, устала, ей отдохнуть нужно, а не с тобой, неугомонным, ночью шастать!

– Да я сама…-попробовала было протестовать Эрианн, но юноша не дал ей закончить:

– Ба, не ворчи.

Бабка подмигнула – неожиданно Эрне.

– Подкараулили, гляжу?

– Ага!

– Теперь, – встрял Ид, – вернулись и готовы, как послушные дети, лечь в кроватки.

Эрианн прыснула в кулак, глядя на плечистое «дитятко». Идрон тоже фыркнул и продолжил:

– Я к себе. Подушку с одеялом не забирала?

– С чего бы? А ты, Эрианн, ступай в крайнюю комнату, я тебе там постелила.

– Там дышится легче, ба. Ну, до завтра?

– До завтра!

Вслед за хозяйкой Эрна прошла в небольшую уютную комнату. Девушка с интересом оглянулась вокруг, подмечая то наброски углём на стенах, то ножны с мечом, прислоненные к стене, то небрежно брошенную на спинку стула куртку. Свеча выхватила из полумрака узкую кровать, застеленную тонким пледом.

– Вот тебе таз, кружка, воду, если мало, в кухне в кадке возьмёшь, – степенно перечисляла хозяйка, – будить никто не станет – отсыпайся, сколько захочешь, хоть до полудня.

– Я ж еще посуду… – начала было девушка, но Лиза только рассмеялась и вышла, оставив на столе наполовину сгоревшую свечу.

Эрна разделась, поплескала на себя тепловатой водой и нырнула в прохладную постель, сворачиваясь клубочком. Сон, так долго убегавший, властной лапой закрыл глаза, отнял у тела желание двигаться, сковав руки и ноги невесомыми кандалами.