Морозная Гряда. Первый пояс

А новый этап Возвышения — это повышение статуса и снижение налога, это уверенность и новые возможности. Она больше не будет муравьём, которого терпят на этих землях лишь из-за сына-Воина. Не знаю, так ли это было на самом деле. Как их встречали на улицах квартала Чужих Имён, а главное, за его зелёной границей?

— С одной стороны, слишком уж горды большинство тех, кто приехал с нами, — тем временем говорила мама. — Они считают, что прошлых заслуг достаточно для того, чтобы найти себе место здесь. И забывают, что никто им ничего не должен.

Мама пожала плечами и досадливо продолжила:

— Словно мозги у людей отбили напрочь. Я вот простая, не гордая женщина.

Вот здесь я едва удержал на лице спокойную улыбку — очень уж был удивлён. Особенно вспоминая свои рассуждения внизу о её гордости, не позволившей ей присоединиться к чужому празднику.

— Отлично помню своё прошлое и кем была в самом начале, а здесь почти то же самое. — Мама обвела рукой комнату, имея в виду Пояс, что скрывался за её стенами. — Новая жизнь, в которой нашим детям приходится подниматься с самого низа, зарабатывая себе достойное место.

Вот только мало кто понимает, что нам ещё хуже. Со мной таких и десятка не наберётся, что готовы ходить по мастерским и просить, кланяться всем подряд, даже молокососам подмастерьям. Остальные всё ещё помнят, как были у себя умелыми мастерами. И гордо пьют то, что здесь делают вместо браги.

Мама помолчала, в её глазах светился смех пополам с отсветом клинка.

— А мы на самом деле здесь как беспомощные дети.

Вот ты говоришь — кожевник. Это в Нулевом я была кожевником. И шкуру свежую обрабатывала, и мастерила из неё всё, что покупатель хотел. Ножны? Через неделю. Переплести книгу на подарок? Я пришлю мальчишку, как будет готово. Сумку? Поглядите на готовые. Выбирайте! А здесь...

— А здесь? — поддержал я разговор.

— А здесь только сырыми шкурами занимаются три разных человека! И есть ещё полтора десятка других мастеров по коже, что кривятся, как от ругательства, едва услышав, как я назвалась кожевником.

Здесь каждый занимается своим делом. Один делает только ремни. Другой — только сёдла. Понимаешь? Конечно, я словно нерадивый подмастерье для людей, что всю жизнь полировали своё мастерство только в одном. Таких мастеров на все руки, как я, здесь и по глухим лесным деревушкам не найти.

— Здесь нет глухих деревушек. Ты же сама...

— Ты меня понял, — отмахнулась мама. — Потому я и не нужна никому такая.

Дверь едва слышно скрипнула, пропуская Лейлу.

— Вот.