Искоренитель

Проржавленные прутья ворот давно-давно из петель выпали и на земле возлежали, обтянутые седой паутиной высохших лиан. Такие же сети и на заборе кованом висели, который снег мокрый, будто мукой облепил. За кустами и деревьями склепы проглядывались, кресты перекошенные и свечение странное, каковое словно бы с небес лунных падало.

Полной грудью вдохнув, епанчу поправив и рукоять клинка вытерев, я смело за ограду шагнул, оказываясь в смердящем смертью царствии холодного ужаса, что мир окружающий уже до неузнаваемости изменил….

XVIII

Наречённые камешки до треска прогрелись, стоило нам рубеж ограждения ветхого преодолеть.

Некрополь набухающим гневной магией холмом из земли проклятой высился, запахом смерти разя и пугая потусторонними криками грешников. Пепельные хлопья раскалённого снега обжигали кожу, тяжёлый пропитанный злобным ядом воздух едва позволял дышать, отчего приходилось его сквозь сжатые зубы втягивать, чуя скользкую сажу на высохшем языке.

Со всех сторон обступали ветви острые, которые свои алчущие когти к нам протягивали, теплясь при этом слепящим тьмой пламенем, съедающим одежду подобно упырям треклятым, кои прямо-таки обожали путников на погостах обгладывать. А в небе, над этой разверзнувшейся пучиной хаоса, пламенела ярчайшая чёрная луна, изливающая ослепительный багряный свет, каковой саднящими ранами пронизывал землю.

Далеко впереди, на усыпанной таинственными тенями да надгробиями возвышенности из гигантской груды человеческих черепов, возвышался рукотворный жертвенник, куда так и стремилась вся тёмная энергия, не попавшая в пленительное внимание наших камней.

К взгорью тянулась широкая натоптанная тропа, которая была вымощена белоснежными костьми и мёртвой плотью, догнивающей от несносного жара.

Подойдя ближе, мы увидели, что на вершине в окружении сотен неразличимых фигур стоял он – чёрный повелитель тревоги, принц кровавого безумия, лишивший северное королевство такого хрупкого покоя.

Подле мерзкого властелина ужаса взрывался кровяными искрами и истошными криками тот самый проклятый алтарь, вероятно служащий адскими гуслями для своего хозяина, в совершенстве исполняющего губящую души балладу.

Во мне не было никакого страха, тревоги или ярости, а лишь непреодолимое желание обезглавить нечестивца да принести его головёшку королю Будимиру в качестве трофея.