Искоренитель

Ефимий собрался довольно быстро, затем распорядился о дисциплине сторожевому и вежливо показал мне на выход.  

Солдаты суетились в центре залы, волоча тяжкие тюки с оружием. Двое молодчиков едва пёрли грубые скамьи, наверное, освобождая место под казармы, надоедливый пёс провожал нас злобным лаем, силясь трапезу свою никому не нужную сберечь.

На юге уже плясали стрелы молний, насквозь пронзая темнеющий горизонт. Ветер клонил щуплые деревца, патрульные шныряли в тенях, словно надеясь бандитов в опустошённой Вересковке сыскать.

Тот самый мужлан опешил при приближении Ефимия, сконфуженно глядя на офицера, потирая нос, вручив поводья с какой-то жалкой скотиной:

– Вот, вы велели…. – взгляд конюшего сжимался тем сильнее, чем пристальнее и пронзительнее его осматривал вояка.

– Я коня просил, а не эту троеножку бедную! Издохнет же в пути и детям твоим голодным в ночах видеться будет! – Ефимий опустил голову.

– Так ведь нечем потчевать животинку то, ваше превосходство! На этой мы хоть по воду ходили, вот и скормил досыта что нашёл!

– Косу бы тебе всучить да в поле кнутом выгнать, шалопут ты этакий!

– Подкована зато и сыта.

– Ох, гляди мне, ежели не дотянет твоя кляча…. – перенимая тварь, офицер ловко вскочил в седло. 

– Gratis…. – я печально улыбнулся и оседлал коня.

– Знаете, Мстислав: «В такие времена, и пёс на вес зерна»! – Ефимий усмехнулся в ответ, будто бы латынь зная.

Я в тряпицы свои укутался да епанчу натянул, резко сдавив стременами упитанное брюхо Колосса.

VI

Опрокинувшись мешком с сырою мукой, я ни рук не чуял, ни хребта своего. Налётчик обозлённый поспешил добить столь удобную мишень и над головою моей очередной свирепый взмах последовал, но Ефимий и тут в самую пору поспел, предав нечестивца страшному суду.

Поначалу я сумел только кровушку сглотнуть, а лишь затем поднялся на ноги, от ломоты едва ли обратно не завалившись в рдяное сено. Тем временем вояка с последним уцелевшим недругом схлестнулся. Его офицерское высокородие, видать, тоже ранили, ибо он изрядно прихрамывал и скалился голодным волком при этом, озлобленно пятясь к выходу и сжимая чужую булаву. 

Я не без труда вцепился в обронённый кем-то тесак и вместе с товарищем бросился на врага.