Искоренитель

 

Казни будто и не заметил никто. 

После, Ефимий проводил меня в штаб, а там обратился к присутствующим:

– Коровку доить велите – гость высокородный у нас! – офицер кивнул в задние врата церкви.

Солдаты с мест сорвались, и давай взад-вперёд носиться. Нам молоко принесли, кувшин целый, кролика тёплого, винца да хлеба ржаного, дабы животы набить и сидеть довольными – так вся ночь и прошла.

На следующее утро ненастье поднялось. Потолок вновь слезами младенца заплакал, сквозняк внутрь пробирался.

С улицы несло костровой гарью, снегом, а иногда и траву почуять можно было – кто на что горазд, тот и ощущал самое странное, хотя, после вина эдакого и водыльники могли привидеться. 

В разгар застолья очередного гонец явился, и письмо личное передал, ветром затем удаляясь. 

Ефимий смотрел за мной внимательно, пока я послание читал, а затем выпалил:

– Знать, и тебе помощь теперь требуется?

– Не стоит, право слово. Мне одному сподручнее. Здесь заказ выполнен: debita animadversione puniendum!

– Уже заплатил, пёс паршивый! У нас каждый боец на счету, а тут такое! Благо, подкрепления на подходе, а после – к перевалам.

За север! – Ефимий поднял чарку.

– За север! – брызги винных рубинов рассыпались на столе.  

– Скверная погода! Была, не была – с вами отправлюсь, глядишь, там и рекрутов отобрать доведётся, прохарчимся в корчме да лихо случайное изгоним! – вояка ладонью ударил по столу, заставляя присутствующих вздрогнуть.

– Вам воевать положено, а мне лиха разыскивать да нечисть истреблять. Кроме того, кто войско поведёт? – молоком вино запивая, я приготовился отбыть.

– Мы тут подкреплений ждём. Командиров-то хватает, а вот войск – надобность кромешная! Не убудет. Да и потом, вам помощь моя кстати придётся. Попутно мы и воинские потребности удовлетворим – двух кроликов одной стрелой!

– Убедили, Ефимий. Учтите, однако, что заказ ныне серьёзный! – я широко улыбнулся. – Седлайте коней, сию же минуту в Залесье отбываем! Времени нет у нас! – я широко улыбнулся.

Офицер торопливо-сдержанно скрылся в отгороженной хлипкой ширмой комнатушке, гремя каким-то снаряжением, а я рыбку остывшую отведал да вновь винишко пригубил. Поварята взаправду отменными оказались, клянясь в честности и ставя своё ремесло столь высоко. Рыбёшка будто в речку в пузо провалилась, а вино нектаром Эдемским показалось, хоть и допить его возможности не представилось.