Искоренитель

Она и чистая, вкусная – амброзия прям!

Как и обещал, вояка незамедлительно выступил перед войском, со злобой ожидая столь длительного построения, а я тем временем за Вересковку удрал да в кустах подле журавля затаился. 

Опустилась ночь. 

Прохлада за пятки кусала, комары кусачие налетели, живот на всю округу урчал храпом пьяницы в свинарнике залегшего. Одёжка в росе вымокла, зубы копытную дробь отстукивали, гузно затекло, кровь движений затребовала. 

Около часа я там траву подминал, пока шорох не заслышал.

Чудилось мне, что ползёт кто-то. В степи как назло волки развылись и к селу попасть желали, а я прислушиваться пытался, и шелохнуться не мог. 

У колодца силуэт возник: лохмотья призрачные или доспех военный, ножны, наручи сверкающие иль знаки мира иного; да только в ночи хоть глаз выколи – едва то разглядеть можно было, лишь мороки диковинные и видения всякие мерещились. 

Фигура трусливо озиралась у колодца, а я и ляпнул с перепугу:

– Кто тут лихо призывает?

Голос у меня из-за холода совсем охрип да кашель напал, отчего тот солдат портки и обмочил, оцепенев от ужаса.

Замер незнакомец уличённый, а сам я из кустов вынырнул и под рёбра меч ему приставил. 

Опосля мы к селу пошли. 

Конвоируемый всё время оборачивался, будто оценивал:

– Пустил бы меня, мил человек? – его глаза умоляли сжалиться.

– Совсем не мил я тебе, собака! Это ж надо такие ужасы придумать! – озябнув и вымокнув, я был в гневе.

– Ежели я убил кого?

– Всё одно. Слаженные действия королевской армии оспаривал, преимущества врагам давал, наступление наше славное отсрочил.

Север подвёл, наконец!

– Вы бы дознавались как подобает, а не с плеча рубили!

– Умертвил колодец? Было дело! Стало быть и армию королевскую обезоружил. Я ведь из-за тебя, дубины, к колодечнику готовился, сражения неравного ждал! – вспомнив бестиарии, мне стало не по себе.

– Да мира я Северу хотел, и всего тут! – мужичонок взмолился. – Тятька, братья оба, а потом и дед латы из-под лавки достал, и давай на войну проситься! Только бабка и сумела отговорить!

– Красивая сказка, палачу её поведаешь, а он, глядишь, сапоги с тебя снимать не станет – постыдиться за тебя, вымеска поганого! – я грубо толкнул пленника далее по тропинке.

За разговором вернулся я в компании малоприятной к Вересковке. Офицер меня уже с солдатами ожидал, перекрикиваясь.

Как только я заключённого из рук выпустил, то снёс ему череп лихой вояка, да так саданул, что кровью всю округу залил.