Искоренитель

– Да прочёл я её, но вопросов отнюдь не поубавилось, а напротив! 

Вояка погрустнел:

– Вот вам моё предположение: охоту на искоренителей открыли, и хотят, чтобы без вас зло по миру разрослось!

– Ох, если полезу в седло сегодня – верна ваша мысль будет. Вот что, Ефимий, посидим-ка мы тут ещё ночку, а завтра, ежели староста в молчанку играть не перехочет, в Клёновку двинемся.

Суровое лицо офицера исказилось улыбкой, отчего тот аж выглядеть добрее стал. 

Я поднялся насилу, в уголок присел да сплетнями забылся ….

– В вычурных, из кожи одёжах, вымесок столичный. Вона, сидит, смотрит на нас! Иные сказывают, будто бы он ночью под епанчою по улицам бродит и жертв себе высматривает, а некоторые…. – расплывшееся лицо, бородой окаймлённое, кивнуло в мою сторону.

– Слыхал я, как лесничий наш брехал, словно ирод этот дитятко плачущее насмерть хлыстом залупил, будто тот поразмыслить ему мешал! Страшен, бес проклятый! Они Яшку да банду его вдвоём изрубили! – срываясь в шёпот, щурился грязный лик.

– Знавать правду висельник давеча сулил: грядёт конец времён, и демоны средь людей объявляются.

В злоязычия ввязался мужик с голым брюхом:

– Он лихоимец был и плут редкостный, да вор к тому же, оттого и повесили недоноска! 

– Хотимира то? Дочь он купеческую обесчестил – на сносях баба, вот торгаш и буйствовал!

– Тише вы, остолопы, ей богу! Вот услышит нас искоренитель, и сами в петлях заболтаемся! – бородатый вновь покосился на меня.

– Дарья-краса! По чарке нам всем, да гляди, краёв не замечай! – толстяк ударил по столу.

Цедя остатки лохани, над компанией поднялась фигура щуплого мужичонки:

– Славно выпили, мужики! В хату пойду, знай, жёнушка почивать изволит, у бочка её примощусь и сопеть до первых петухов буду.

– А я к Марьяне! Ох и тепла же девка! С нею ночь, что мёд хлебать! Приголубит да обласкает всячески, а ты ей всего-то засов изладь, топор заправь, или крышу в хате почини.

Пересудами да болтовнёй пустою остаток дня и скрасился. 

На следующий день немощь отступила, а силы вернулись в первозданном виде; ушибы и те неудобств не доставляли, в отличие от духа хмельного, что в сон клонил подобно сказаниям Кота Баюна.