Искоренитель

Старший искоренитель так и не объявился: ни гонцов не слал, ни почтой птичьей не пользовался, да и из ордена вестей касательно оного не приходило. Креслав же нас больше не навестил и от диалога любого отказывался, делами неотложными занимаясь.

Но Ефимий подкараулил-таки его у изгороди подле дома и расспросил как следует, на что староста историю внезапную поведал:

– Не случайно я вас в Залесье придержал. Военег сказал, мол, кто-то накликал тварей бесовских на село наше, и целью, вероятно, я был! Но позже прознали искоренители, что зло совсем иной мотив имеет.

Посему меня назад отпустили и велели, чтобы я вас по следу направил, в Клёновку. А вы с раной такой куда? Вот и смолчал, передышку вам устроив!

Меж тем, у меня своё суждение сложилось, и план к одному сводился: отправиться в Клёновку да следы соратника поискать. 

На том и порешили мы с Ефимием. 

Погода с самого утра благоволила и предрекала славный денёк, но после побоища с деревенщинами нам совсем уж не хотелось задерживаться, поэтому без раздумий долгих в путь собрались.

 

Дождавшись, пока скотинку накормят-напоят досыта, мы с Дарьей распрощались, и вещички свои к конюшням снесли, желая незаметно из села улизнуть.

Когда с седельными сумками было покончено, а хозяйка корчмы расцелованной воякой осталась, к нам из неоткуда подбежал обеспокоенный конюший: 

– Староста запретил коней трогать – мальчишка перепугано глянул на нас.

– А ты, щенок, слову офицерскому перечить взялся? Хоть и усы не проросли, а заберу в армию его Величества! Вот будет тебе наука! – рявкнув, Ефимий выдрал кожаные поводья вместе с пряслами.

Конюх лишь волнительно сглотнул и трясущимися ужасом руками взял лопату, озадаченно удаляясь сгружать свежий навоз в арбу. 

Я влез на Колосса, и наш дуэт неспешно поплёлся к воротам. 

Лёгкий ветерок раскачивал пожухлую осеннюю траву, шевелил кроны почти оголённых деревьев, на которых гнездились полчища угольных ворон, что заунывным криком разрывали округу.

Крестьяне занимались привычными для себя хлопотами и уже не глядели на нас разинув ртов – опасались. 

От тяжёлого топота копыт собаки и редкие куры бросались наутёк, смешиваясь с парой коз да одинокой коровой. На солнечных улицах сидели бабы с пялками и шкуры убогие в порядок силились привести, но скачущие и вопящие всюду ребятишки мешали им, отчего бранились женщины, походя на завсегдатаев из корчмы.