Искоренитель

Тишина небывалая – в ушах звенело от душераздирающего вопля и скрежета когтей грязных бестий, вот я и не мог тонкостей всех расслышать, даже если и были они.

– Да нет же! Вот, сызнова! Будто окликает кто – офицер встревоженно прошептал и, стерев кровь с рукавиц покрепче меч стиснул.

С новым порывом ветра и снопом обжигающего снега в лицо со стороны погостов и вправду крик донёсся: человечий, поскольку совсем он на вопли вытьянки не походил. Может то искоренитель сбежавший надрывался, коему уцелеть посчастливилось, или призраки к отмщению взывали, но голос мне знакомым почудился, словно знал я его.

От запертого теперь склепа в глубины могильника тоненькая нахоженная тропка уходила, мимо десятков заброшенных могил и того пути в сухой изгороди, что за собой божок оставил. На дорожке этой по направлению к выходу за усыпальницей много следов имелось, и посему ясно было, что не все искоренители на кладбище остались.

Но призыв отчётливый говорил, точно бы был там кто-то.

Пустились мы узкою стёжкой сквозь поломанный бурьян и раскидистые ветви кустов.

По чётким и глубоким отпечаткам следов было видно, что совсем недавно здесь проходил небольшой отряд. Но чем дальше мы продвигались, тем более крепло убеждение, что путники миновали тропу не спокойным размеренным шагом, а, скорее – бегом, так как почти все ветки безжизненно свисали к земле.

На сломах извивались клочки нитей походных плащей или иной верхней одежды, а кое-где валялись личные вещи, явно обронённые из сумы на бегу. Спустя ещё пару десятков шагов мы наткнулись на очередное тело младшего искоренителя, которое было обглодано до пояса и не поддавалось никакому опознанию.

Ефимий остановился и покачал головой:

– Бедняга. Молодой совсем…. – вздыхая на черепушку, офицер опечалился. – Понимаю теперь, отчего вы службу подобную избрали.

– Как и вы, Ефимий, я добра этому миру желаю, вот и взялся зло искоренять. Из самых моих лучших побуждений!

– Достойный ответ. Вы…. – вояку прервал очередной выкрик, который раздался совсем уж близко.

Мы выбежали из зарослей и вновь оказались на той дороге, которой из Клёновки пришли и где ранее оставили коней.

Колосс со скотинкой Ефимия ржали далеко впереди, а из-под чёрных кустов, что были по правую руку, доносился один и тот же вскрик, словно пьяный деревенщина затерялся в лесу во время похода по грибы.

Когда мы раздвинули шипастые крюки ветвей, я не поверил своим глазам: в небольшой рытвине, завалившись хворостом, сидел Военег, сжимая меч в кругу рассыпанной соли.