Искоренитель

Его длинные русые волосы были убраны в узел на затылке, редкие брови в серьёзном взгляде держались за переносицу, а чёрные намокшие борода и усы на овальном лице переливались каплями крови, как и оголённое лезвие клинка.

Искоренитель не бросился к нам на шеи с благодарностями, а только слегка улыбнулся, облегчённо выдыхая.

Я присел около Военега, рассматривая его умело перевязанные раны:   

– Ты как, цел?

– Цел. Господь смиловался! А вот кобылку мою того – обглодали упыри проклятые! Только и успел под корягу занырнуть, вот и схоронился – с трудом поднимаясь на ноги, Военег вернул клинок в ножны и взялся озябшие ладони растирать.

Я поддержал товарища под плечо, помогая ему вылезти из сетей мёртвых зарослей:

– А свита твоя где? Говорили о десятке воинов! Уж ты-то должен был лучших учеников в поход взять – мы вышли наружу. – Как так вышло, что ты один в окружении покойников едва концы не отдал?! 

– То не искоренители, а прозелиты вчерашние! – Военег чертыхнулся. – Думаешь, я спроста целый десяток молодчиков за собой поволок?

– Полагаю, была причина….

– Ясное дело! Как вурдалаки из могил полезли, щенки эти мечи побросали и давай матушек кликать да из портков выпрыгивать! Я может потому цел и остался, что с клинком в обнимку сюда уполз – боится нечисть серебра то! – потягиваясь и вздыхая, старший искоренитель уставился на офицера, который отчего-то помалкивал.

– А мастеровитых бойцов почему не взял? Никак, заказ важный исполняют?

Военег молча отошёл в сторону, не сводя глаз с Ефимия.

Он будто бы опасался бравого вояки, каковой так и буравил нас суровым взглядом, не вмешиваясь в расспросы. Но сам офицер тоже не в своей тарелке был да нервно с ноги на ногу переминался: он явно поскорее отойти хотел, хотя и причины не озвучивал.

Видя неловкую ситуацию, мне только и оставалось подыграть компаньону:

– Вот, Ефимий, арбалет мой возьмите да дичь окрест могильников найти попробуйте, а я покамест костерок соберу да Военега пристрою, идёт? – протягивая компаньону механизм хитроумный и несколько болтов в кожаном чехле, я кивнул.

– Вот это – дело! – офицер обрадовался. – Вижу, что у вас беседа серьёзная назрела, пойду я.  

Как только Ефимий из виду скрылся, что медведь бурьяном шумя, Военег тут же обратился ко мне:

– Ты камень свой наречённый когда последний раз в руках держал?

– Да вот же он, у груди всегда! Ежели что…. – я руку за пазуху сунул, но не обнаружил подвески, с ужасом блудя ладонью под одёжей.