Искоренитель

Будто нас ждут! В самый раз засаду устроить! – хлестнув поводьями, я вырвался вперёд.

Военег с конями остался, в укромном скопище кустов стоянку подготавливая, а мы с офицером чуть дальше отошли, обстановку окружающую разведать.

Я и кольчугу снял, и наручи отложил, чтобы на деревце залезть, однако всех тварей до самого лешего проклял, прежде чем к верхушке взобраться. То епанча за сучья цеплялась, то ветка случайная по бороде била, а у макушки и вовсе ножны в коряге застряли, отчего я едва камнем не свалился, заставив при этом Ефимия не одно крепкое словцо обронить.

В объятой саваном сумерек степи не было видно даже кустика уже через десяток шагов, да и ворот никаких, к сожалению глубокому, нигде вокруг не оказалось. Но камешек капризной молодой бабой жёгся и, не умолкая, напоминал о близких возмущениях магии, которая будто ветром рассеивалась от тайного источника.

В пылу моих безуспешных созерцаний ничем не примечательного поля, Ефимий не выдержал, видать, устав пялиться вверх:

– Ну, Мстислав, сыскал демонов? – его голос хрипел от промозглого вечернего хлада.

– Ничего нет. Даже лучин на фермах не видать! – прикрываясь ладонью, я прокричал вниз, вновь едва не сорвавшись.

– Полно…. – офицер отвлёкся. – Слезай давай, Военег нашёл что-то!

Скользя меж ветвей, силясь гузном вниз не полететь, я спустился.

Военег уже костёр запалил, а когда мы ближе подошли, он указал на смолянистый ствол молодой сосёнки:

– Глядите-ка, совсем рядом мы, не иначе – ткнув пальцем в почерневшую от копоти смолу, искоренитель принюхался.

– Сажа? – Ефимий сощурился. – А не от костерка ли твоего?

– Нет. Я как огонь зажёг, сразу приметил. Кроме того, чуете? Как будто гарью потягивает. Прячут эти ворота от нас, и запахи скрывают, дабы мы на след не вышли!

– А коли выйдем сейчас, биться мы под факелы будем? – возмутившись, офицер указал в окончательно потемневшую даль степей.

– Горячку пороть не стоит. С утра мы с Мстиславом всё для ритуала обличения подготовим, а там уж, как истина нам явится, при свете дня и порешаем! – Военег бросил свою суму в колючую жухлую траву и устроился рядом.

– А чья же это, интересно знать?

Я скрестил руки на груди:

– Ваша, Ефимий.

– И как это понимать прикажете?! – на мгновение, вояка даже взялся за меч.

– Как ни печально признавать, но и нам придётся к кровавой магии прибегнуть – глядя на настороженного офицера, я улыбался.