Сквозь Тысячи Судеб

Возможно, сразу же придется вступить в бой.

- Ну что, самое время возвращаться? - спросил дух.

- Я бы не хотел утверждать, что “время пришло”, но делать тут больше просто нечего, - пожал я плечами. - Ты ведь не испаришься, как я вернусь в реальный мир? 

- Не знаю. Я привязан к твоему внутреннему миру, и уж точно - к мечам. Пока они оба в порядке, думаю, я буду цел и боеспособен. Ну, насколько может быть боеспособен дух, - пробурчал он. - А уж если что-то из них будет разрушено - ты обо мне будешь волноваться в последнюю очередь, поверь мне.

 

- Мечи настолько прочные? - усмехнулся я. Дух застыл.

- Как твоя душа. 

- Ладно, учту, - кивнул я.

Так, теперь уж точно во внутреннем мире делать нечего. Пора бы и возвращаться.***Реальность встретила меня как обычно, очень мило - адской болью во всем теле. Болело, наверное, все, что только может болеть у меня в теле. Вся спина, судя по ощущениям, представляла из себя один огромный синяк, отдающий болью в каждую клеточку тела.

Про правую руку, думаю, и упоминать не стоит.Заглушив пси-энергией боль и создав на одной силе воли несколько простеньких обезболивающих заклинаний, я открыл глаза. Трудно удержать фокус сознания на чём-то одном при таких ранениях: мысли разбегаются, меняя приоритет размышлений, и это порой может стать фатальным для воина. Но почему-то, раз меня никто не атаковал, я смотрел на стену, по которой пошли трещины от удара, и думал: “Ну нихрена  себе приложило!”. 

Бой ушёл не то чтобы далеко от меня, но приток подкреплений был слишком куцым, чтобы назвать это полноценными отрядами прорыва.

Демоны дальше, сражаются с легионерами и моими товарищами. А я лежу тут, прохлаждаюсь. 

Одной этой мысли хватило чтобы придать хоть какое-то направление остальным, вытесняя слабость и пост-шоковое состояние организма, вызванное атакой той твари: нужно спешить на помощь. Если бы я был поэтом, то обязательно сказал бы что-то вроде: “За рычаги моего разума взялся тот, кому я доверяю больше, чем себе: мой внутренний воин”.

Но я не поэт, поэтому я поднялся на ноги и, потратив несколько секунд на то, чтобы унять головокружение, вернулся на поле боя. 

Вообще, сражаться одной рукой, когда весь твой стиль строится на обоеруком владении мечами - это какая-то извращённая форма самоубийства. Но сейчас это будет лишь возможным исходом, в то время как если я попытаюсь орудовать раненой рукой - я себя угроблю со стопроцентной вероятностью.