Левиафан. Кровь Ангелов

Ведь солнце горячее вне зависимости от того, что мы с тобой о нем думаем.

– Даже так? – Салава прищурился еще сильнее. – А ну, какова температура солнца?

– Ну точно не скажу, – стал прикидывать Карн. – Миллионов десять-пятнадцать?

– Тринадцать с половиной, – кивнул Салава, – это температура ядра.

– Ты астроном что ль? – решил пошутить Карн.

– Вроде того, – Салава шутку толи не понял, толи не воспринял. – Но не будем уходить от темы. Представим существо, привыкшее жить в условиях… ну, скажем, в условиях сверхновой звезды.

Гипотетически.

– Гипотетически, – кивнул Карн и принял от Салавы шот. Они выпили и продолжили беседу.

– Сверхновая миллиардов пятьдесят по температуре, – проговорил Салава, запихивая в рот бутерброд с колбасой.

– Скажем проще – дохера, – подтвердил Карн. Ему было очень интересно, к чему клонит собеседник.

– Так вот для существа, привычного к температурам сверхновой, наше солнце вовсе не будет горячим, – резюмировал Салава. – Оно для него будет ой каким холодным. И где тут истина?

– Но таких существ нет, – ответил Карн, чуть помедлив.

– То есть, может, и есть, но мы о них не знаем.

– А если узнаем, что это изменит? – не унимался Салава. – Температура солнца останется прежней. Для тебя оно все равно будет горячим, а для него – холодным. И кто будет прав, у кого будет истина?

– У обоих, – сдался Карн.

– Выходит, истина субъективна? – Салава расплылся в победной улыбке.

– Выходит, я привел хреновый пример, – поспешил оправдаться Карн. – То, что солнце горячее – не истина, а все же субъективное суждение.

Истина – это чистый показатель его температуры.

– Но по Кельвину и Цельсию у солнца разные температуры, – парировал Салава.

– Но между ними можно провести соответствие, – нашелся Карн. – Кроме того, реальная температура солнца не зависит от системы измерения.

 – То есть истина не оценочна? – Салава не отставал. – Выходит, она существует вне нашего восприятия?

– Примерно так, – задумчиво протянул Карн. – С другой стороны, истина – это ведь сугубо человеческая категория.

Полагаю, дерево не в курсе насчет температуры солнца, хотя благодаря его теплу оно существует.

– Не теплу, а энергии, – поправил Салава. – Для дерева любые понятия не имеют значения. Назови солнечный свет холодным или нейтральным, фотосинтез от этого не перестанет протекать в листьях.

– Я об этом и говорю, – кивнул Карн. – Так выходит, что истины не существует? Как некоей надмировой идеи?

– Как же не существует! – хохотнул Салава, наливая по новой.