Левиафан. Кровь Ангелов

Но таким сможет ссстать лишшшшь мужжшш, подобный богу!

Фавна упала перед змеем на колени, грубо выдернула стрелу из его груди и еще раз всадила ее в холодную змеиную плоть. Она ударяла стрелой остывающее тело снова и снова, пока совсем не выбилась из сил. А когда сил не осталось, она нашла в себе новые силы, чтобы нанести еще сотню ударов. А потом еще.

Кавн превратился в черную пустыню горячего пепла. Фавна бродила по выгоревшему городу и не находила даже тел. Только кровавые пятна и редкие лоскуты плоти. Видимо, наги были очень голодны.

Голодны и жестоки. Она даже не могла похоронить своих родителей! Отдать им последние почести!

Девушка плакала навзрыд, ревела, не сдерживаясь, стоя над дымящимся остовом дома, в котором провела всю свою жизнь. Ничего не осталось, совсем ничего. Только пустота. Пустота в том месте, где когда-то жила любовь, казавшаяся бесконечной.

Фавна ушла. Она путешествовала по всей Карии, дойдя до самого Приена, а потом и до Галикарнаса. Охотница не сразу поняла, что значили последние слова Рунии.

Она начала догадываться о заклятии, когда ночью в Минде на нее набросилась банда грабителей. Жалкое отребье, ничего больше. Но их было четверо. Одному Фавна свернула шею, второму вогнала под ребра его собственный нож. Но третий ударил ее кинжалом в спину, точно в сердце. Глядя, как они убегают, сорвав с ее пояса кожаный кошель, девушка знала, что умирает. Привалилась спиной к стене и просто закрыла глаза. А потом вновь открыла их. Уже расцвело, и от смертельной раны не осталось даже царапины.

Но то было лишь начало. Шли годы, а Фавна не старела. Она оставалась такой же молодой и такой же озлобленной, а в ее душе, на месте некогда яркого, палящего света доброты, ширилась ненасытная пустота. С течением времени девушка смирилась, точнее – ей показалось, что она смирилась. Фавна пыталась осесть то в одном городе, то в другом. Пыталась найти себе мужчину, но те сторонились ее. Боялись, сами не зная чего.

Она продолжала странствовать и порой ее узнавали на улицах Ксанфа и Смирны.

Будучи бессмертной, охотница не страшилась никого и ничего, смело бродила по темным улицам ночных городов и жестоко карала воров, насильников, убийц. Ее стрелы все так же разили без промаха, она дошла до самой Пафлагонии, но так и не смогла напасть на след нагов.

Прошли века, а может, тысячи лет. У царя мигдонцев, Гордия, родился сын по имени Мидас. Парень рос крепким и сильным. Он во всем стремился быть первым и никогда не уступал.