Левиафан. Кровь Ангелов

Отлично владел клинком и луком, мастерски управлялся с лошадью, был одарен живым гибким умом. А когда Гордий умер, Мидас взошел на фригийский трон. И правил он мудро и справедливо.

Но одна мысль тревожила молодое сердце правителя Фригии. Он так и не узнал, кем была его мать. Гордий никогда не говорил об этом, а в народе шептались, что Мидаса в своем чреве выносила богиня Диндимена, но юный царь лишь посмеивался над этими слухами.

Тревога о сокрытом от него прошлом не покидала Мидаса, отравляя душу. И каждую ночь он напивался до полусмерти, чтобы уснуть.

А когда сон не брал его, он скрытно покидал дворец в Келенах и бродил среди полей и рек той прекрасной страны. Он любил свою землю, любил своих людей и мечтал сделать свой народ по-настоящему великим. Поэтому он вторгся во Фракию в попытке раздвинуть границы фригийской империи. А на обратном пути, когда армия фригийцев уже пересекла море и оказалась на родной земле, Мидас по своему обыкновению напился, чтобы уснуть. И когда начала заниматься заря, а сон все не приходил, легендарный военачальник проскользнул мимо караульных и покинул лагерь.

Он углубился в лес и стал петь песни, славя богов и героев древности. Он хохотал и плакал, клялся и умолял, заливал глотку вином и обнимал землю, деревья, камни. Но внезапно Мидас ощутил чье-то присутствие. Рефлексы воина сработали быстрее разума, затуманенного вином. Он выхватил клинок и принял боевую стойку, слегка при этом покачнувшись, ибо хорошо известно, что от вина человек становится храбр, как лев, но неповоротлив, как ядозуб.

– Покажись! – взревел Мидас. – Коли ты враг мне, так бейся со мной! Коли друг, так предстань пред царем своим!

– Ты не царь мне, – прошептал чей-то голос из ветвистой кроны прямо над его головой. Мидас поднял глаза вверх, но не успел защититься. Меч полетел в одну сторону, бутылка с вином – в другую. Он кубарем покатился по земле, вскочил и даже икнул от удивления, увидав перед собой деву. Прекрасную молодую деву с длинными темными волосами и светлым лицом, которое когда-то было добрым и нежным, но теперь излучало лишь настороженный холод.

О да, Мидас все видел! Он видел, кем эта девушка была на самом деле. Он видел, что на дне ее изуродованной души, под тягучими пластами гнетущей пустоты, все еще теплятся угли волшебного огня, что дано носить под сердцем не каждому смертному.

Забавно, но так бывает. Бывает, что чары, пусть даже самые сильные и древние, бесполезны перед сознанием, которое не владеет собой.