Левиафан. Кровь Ангелов

Старый Сильван, наблюдая за этой сценой с далекого пригорка (ибо зрение у короля фавнов получше орлиного), посмеивался. Ведь проклятье князя нагов не сработало на Мидаса лишь потому, что фригийский царь был мертвецки пьян.

Да только Фавна этого не знала.

– Будь моей, прекрасная дева! – глаза Мидаса вспыхнули, он стал похож на одержимого. – Я подарю тебе Фригию! Я подарю тебе Фракию! Я подарю тебе всю Асию! Да что там Асия, я подарю тебе мир! Ибо я – величайший из царей!

– Не сомневаюсь, – холодно ответила девушка.

– Но даже если бы ты приглянулся мне, о величайший, вместе быть нам не суждено. Древний наг перед смертью проклял меня. Он сказал, что парой мне может стать только муж, подобный богу.

Фригийский царь пьяно раскатисто захохотал.

– Да я и есть подобный богу! Разве ты не видишь? – изумился он.– Эта земля процветает! А скоро я покорю весь мир, и он тоже будет процветать. Тогда не станет войн, ибо не за что будет воевать. А потом я соберу лучших знахарей и жрецов, и они истребят болезни.

Навсегда! Кто, как не подобный богу сможет сделать это?!

Фавна улыбнулась, но губы ее не дрогнули. Конечно, она слышала об амбициозном юнце, который имел все шансы стать величайшим героем Асии. Он был молод и горяч, хорош собой и чертовски умен. Он был в равной степени безупречен в бою во главе своего войска, и на месте полководца в защищенном арьергарде. Однако огонек надежды, вспыхнувший на миг в сердце вечной охотницы, тут же угас. Пусть он первый из мужчин, кто за столетья обратил на нее внимание, но проклятье змея все еще живет в ней, она это чувствует.

Как бы не был велик Мидас, он всего лишь смертный.

И она ушла. Просто растворилась в предрассветной дымке. Мидас кричал, умолял ее вернуться, приказывал ей повиноваться, но все без толку. С тех пор он изменился. Он позабыл обо всех своих грезах, ибо в его сердце поселилась она, девушка из леса, прекрасноликая льдинка, которая отвергла величайшего из царей. Он не отдавал себе в этом отчета, но в тот же миг полюбил ее. С первого взгляда, с первого слова, произнесенного ее медовыми губами.

Вернувшись в Келены, Мидас тут же отбыл в Лидию к Марсию, легендарному оракулу-огнепоклоннику, которому, как говорили, тысяча лет от роду. Мидас поведал Марсию о том, как встретил Фавну и рассказал древнему жрецу о проклятье нага.

– Возможно, возможно, – покряхтел Марсий, сидя на стуле без спинки, который, судя по его внешнему виду, был одногодком оракула, коли уж легенды о его возрасте не лгут.