Левиафан. Кровь Ангелов

Он сидел так очень долго, пока одежда на нем окончательно не истлела. Из остатков тряпья он сделал себе подобие бриджей и широкий кушак, остальное бросил в огонь.

Он не заметил, как от долгого сидения на одном месте его ноги ужасно затекли и стопы постепенно превратились в копыта. Он долго смотрел в огонь, а в огне отражалось небо. Только не это осеннее небо, напоминавшее гранит, а летнее небо, голубое-голубое, как море на мелководье. И со временем глаза Карна стали такими же – голубыми-голубыми.

А потом он услышал, как что-то шуршит вдалеке. Это был человек. Карн знал, что человек видит костер и идет к нему. Но что это был за человек? Что ему было нужно? Откуда он взялся в этом лесу? В ЕГО лесу? Наверное, заблудился, подумал Карн, и когда незнакомец вышел на поляну, он спросил:

– Знаешь, куда идти?

Глава 4. Клинок Мурамасы

Он проснулся, но не вставал с кровати. Из дыры в районе солнечного сплетения по всему телу расползались щупальца меланхолии, и не было никакого желания им сопротивляться.

Поэтому Карн лежал, глядя в потолок, час или два, но потом все же заставил себя подняться. Пусть разум сходит с ума от горя, но у тела свои потребности.

Пока он принимал душ, умывался и чистил зубы, завтракал, ему в голову лезли самые разнообразные мысли, по большей части – жестокие и бескомпромиссные. Парень нехотя представлял, как Нисса, закованная в цепи, истекает кровью под безжалостными пытками палачей в белых рясах и сияющих золотых доспехах.

Представлял, как на подходе к Башне Солнца его пронзают копьем, стрелой или разрубают пополам двуручным мечом Херуба. Представлял, как им вообще не удается дойти до Башни, потому что они не находят Всеотца. Или же древний бог просто не соглашается им помочь, а когда Карн в бессильной ярости бросается на него, он разрывает парня на части движением брови.

А потом он вспомнил о совете Эрры. Может, ему и правда стоит отправиться в Зал Стали и выместить слепую злобу на тренировочных манекенах? Другого варианта все равно нет, ведь бог войны популярно донес до Карна, что на данный момент он никому ничем не может помочь, и если что – к нему обратятся.

Карн вздохнул и направился в сторону Зала, размышляя о том, что Древние так долго искали Всеотца и вот наконец у них появился шанс попасть на аудиенцию к первому среди равных, который, по словам Тота, добровольно отправил себя в изгнание тысячу лет назад.