Левиафан. Проклятые земли

Знаменосец Асбьерна не ожидал такого финта, ведь их разделяло не больше гейра, поэтому не успел защититься от столь дилетантской, но слишком внезапной атаки. Тяжелый боевой нож пробил кольчугу и до середины вошел в плечо воина, заставив его пошатнуться, левая рука ругаландского хирдмана тут же повисла плетью. Дальнейшее было предсказуемо от первого до последнего движения.

Аудун двинулся в атаку, высоко поднимая меч, ругаландец попытался защититься, смещаясь и выставляя свой клинок под углом для свода и дальнейшей контратаки.

Но знаменосец Эйрика резко шагнул к нему, сокращая дистанцию до минимума, перехватил его руку у запястья и дернул на себя, выбивая противника из равновесия. Затем последовало два удара – яблоком меча в лицо, чтобы окончательно дезориентировать, а затем острием в шею, ровно под бармицу.

Аудун отпустил руку вражеского знаменосца, взялся за рукоять своего клинка обеими руками и с силой надавил. Умирающий воин непроизвольно встал на колени, окровавленное острие вышло сзади из под шлема. Аудун продолжал давить, пока гарда его меча не уперлась в изуродованное лицо врага.

Затем он рывком выдернул меч, в воздух ударил фонтан крови, исходящей паром под каплями ледяного дождя.

Демонстративная жестокость должна была вселить в сердца врагов ужас. Вот только врагов рядом уже не было. Атака вестфольдцев оказалась настолько удачной, что они попросту смяли вражеское сопротивление. Аудун огляделся – кроме Эйрика, Регина, Гуннара и Асвейг на ногах стояло не больше двух десятков хирдманов. Некоторые из тех, что лежали на земле или сидели у бревенчатых стен ближайших домов, вероятно, были ранены не смертельно, но этот бой продолжать не могли.

Аудун подошел к воительнице, заметив, что к ране на ноге добавилась разорванная на плече кольчуга, кожаная рубаха под которой обрела темно-бордовый оттенок. Девушка пошатывалась, но изо всех сил делала вид, что еще может сражаться.

Он довольно резко увлек ее за собой к плетню, что окаймлял небольшой дворик жилого дома. С силой усадил на землю, воительница попробовала сопротивляться, но без особого успеха.

Аудун оторвал лоскут от подола ее рубахи, приложил ткань к ране на плече и накрыл сверху ладонью девушки.

– Достаточно, – жестко сказал он, глядя прямо в глаза Асвейг. В ее взгляде читался вызов, а чуть глубже – из последних сил сдерживаемая боль. Он чувствовал, что сил у нее почти не осталось и на ногах ее держала лишь стальная воля. – Ты сделала все, что нужно, а теперь – остановись. Не спеши к Всеотцу.