Левиафан. Проклятые земли

Не было чести и славы в победе над противником, которого ослабило темное колдовство, но на самом деле – применимы ли вообще эти понятия – честь и слава – к войне? К любой ситуации, где один человек отбирает жизнь другого?

Аудун видел много войн и хорошо знал, что ни одна победа не может быть достигнута честно. Всегда выигрывает тот, кто хитрее, кому удается опередить своего противника, обыграть его, запутать, обмануть. Именно поэтому, как известно, победителей не судят.

Эйрик легко отвел в сторону неуклюжую атаку Асбьорна, даже не атаку, а бессильный тычок в сторону врага, и ударил его острием клинка в бедро.

Воин даже не вскрикнул, он попытался поднять вторую руку для защиты, но не успел. Конунг Вестфольда с триумфальным рычанием ткнул его под мышку, разрывая кольчужное полотно, выдернул кровавое острие и ударил врага в голову, срывая с него шлем. Ругаландец упал на колено, покачнулся, но выстоял, а затем Эйрик начисто снес ему голову мощным вертикальным ударом и расхохотался, дико, неистово, точно обезумевший бог.

Битва у входа в бражный зал продолжалась, но в помещение вошли еще два воина и Аудун мысленно покачал головой, подумав, что они могли бы задержаться на несколько мгновений и это спасло бы им жизни. Он знал их, это были Акке и Гюнтер, славные воины, до последнего волоса в черных с проседью бородах преданные своему конунгу.

– Прости, – тихо прошептал Аудун, подходя к Эйрику вплотную. Конунг Вестфольда не успел понять, что происходит, когда скрамасакс его знаменосца вонзился ему в солнечное сплетение.

Затем его кровавые глаза еще больше расшились, он попытался замахнуться мечом, но Аудун с немыслимой скоростью вынул нож и ударил еще раз, перерезая конунгу сонную артерию.

Какие бы внутренние резервы не помогали берсеркам в бою, с такими повреждениями они не могли справиться. Эйрик плавно осел на пол, несколько раз дернулся и затих. Аудун взглянул на Акке и Гюнтера.

– Предатель, – прошипел Гюнтера, но недостаточно громко, чтобы это слово услышали воины, добивавшие ругаландцев у входа в бражный зал.

Аудун метнул скрамасакс и нож воткнулся точно в лоб Гюнтера, потерявшего в бою свой шлем, буквально рассекая голову хирдмана пополам.

У Акке было несколько мгновений, чтобы закричать и привлечь внимание других воинов, и Аудун понимал, что не успеет ему помешать. Но успел Гуннар. Беловолосый змеей скользнул к хирдману и прежде, чем с его губ сорвался хотя бы еще один звук, полутораручный клинок разрезал его горло у самого основания.