Левиафан. Проклятые земли

За это время он намеревался выжать из нордманских земель максимум. И успешно это делал.

– Поясни мне, конунг, зачем ты убил Эйрика? И почему именно здесь? – спросил Гуннар. Они стояли на смотровой башне у западной стены и смотрели на раскинувшуюся у их ног равнину, которая менее, чем в сотне гейром обрывалась скалистыми утесами в море.

Беловолосый пропал на два дня после того, как они взяли город. Аудун подумал, что ульфхеднар не вернется, однако ж тот пришел на третий день, но заговорил лишь теперь, когда минула уже почти неделя.

Он нашел Аудуна на смотровой башне. Конунг отослал дозорных и стоял в одиночестве, укутанный в плотный шерстяной плащ, тяжело опираясь на деревянный щиток, за который воины на башне пряталась от стрел в случае осады.

Он не выглядел ни усталым, ни больным, лишь взгляд его изменился. Но беловолосый, как ни старался, не мог его прочесть. Была там и грусть, и надежда, и злоба, и еще множество эмоций, которые вместе образовывали что-то совсем уж из ряда вон выходящее.

Однако Гуннар пришел к конунгу не за этим.

Они стояли в тишине около часа, потом беловолосый задал свой вопрос. Прямо, как принято у нордманов, без лишних прелюдий (любви, как говорил Ульв, это замечание не касается, ибо в ней нормадны столь же искусны, как и на войне). Аудуну не понравилось, как воин произнес слово «конунг». В сущности, ему было плевать на то, что о нем думает этот человек… это существо. Однако он ценил Гуннара как бойца, который стоит троих, а то и пятерых хускарлов.

А еще он полагал, что беловолосый пойдет с ним дальше. Иначе бы не он вернулся в Ставангер.

– Потому что здесь наши пути разошли, – Аудун не отрывался от созерцания серой каменистой равнины и моря за ней. Ему приходилось говорить громче, чем хотелось бы, из-за довольно сильного ветра.

– Ты всех убиваешь, кому с тобой не по пути? – невесело хмыкнул беловолосый и конунг понял, что это был вовсе не шуточный вопрос.

– В основном, – не менее серьезно изрек он. – Но здесь другое.

Думаю, ты понимаешь.

– Догадываюсь, – кивнул беловолосый после недолгого молчания. – Слишком уж часто мне доводилось не по своей воле участвовать в грязных политических интригах. Да только у тебя другие цели, тебе плевать на завоевания.

– Верно, – согласился Аудун. Он перевел взгляд на беловолосого и соприкоснулся взглядом с его волчьими глазами. Мгновение и он отвернулся, Гуннар сделал тоже. Таким, как они, не было нужды играть в гляделки.