Левиафан. Проклятые земли

– Думаю, убил ты его, потому что тебе нужна была его армия, – продолжил ульфхеднар. – Не вестфольдский хирд, а целая армия. Все нордманские воины, готовые сражаться и умирать. Хоть за конунга, хоть за награду, хоть за славу. Я не первый месяц в этих землях и могу смело утверждать, что здесь вдоволь и первых, и вторых, и третьих.

– Есть еще четвертые, – тень улыбки тронула губы конунга. – Есть те, кому просто скучно. Удивительно, но обычно такие и меняют историю.

– Ты бы мог сам убить какого-нибудь конунга и начать завоевательный поход от собственного имени, – продолжил Гуннар, пропустив мимо ушей замечание Аудуна.

– Вот только за тобой никто бы не пошел. Потом, когда ты сжег бы пару городов, в тебе бы, конечно, признали и великого воина, и великого лидера, и хоть воплощение самого Тора, но это потребовало бы времени. И немало. Гораздо проще было использовать для этого человека, чье имя уже окутано немалой славой и за кем пойдут безоговорочно.

– Эйрик, – прошептал Аудун. Он почтил вестфольдского конунга и всех его воинов достойным погребением.

Это было правильно. Вот только он не ожидал, что где-то в глубине его души после убийства Эйрика зародится маленькое мерзкое чувство. Он совершал поступки хуже, гораздо хуже, но подобного с ним не происходило до того, как он попал в эти проклятые земли.

– Эйрик, – повторил Гуннар. Он тоже смотрел на море за равниной и холодный ветер нещадно трепал его седые до нестерпимой белизны волосы. – Его именем ты подчинил нордманов, одновременно возвысив себя в их глазах, потому что все это время был подле него в роли знаменосца.

А потом… потом ты понял, что Эйрик не пойдет с тобой за море, потому что легендарные сокровища неведомых стран ему не интереснее дерьма в отхожей яме. Он был авантюристом, но у каждого авантюриста есть предел, который он не станет пересекать ни при каких обстоятельствах.

– И Эйрик свой предел нашел, – подтвердил Аудун, изогнув губы так, как в каком-нибудь другом мире люди могли бы улыбаться. Безумные люди с недобрыми намерениями.

– Здесь, в Ставангере.

– Но не ты, – медленно покачал головой беловолосый воин. – До этого момента мне все понятно. Мне понятно, почему корабелы Ставангера не в памяти стругают доски для новых драккаров по твоему приказу. Мне понятно, почему во все города от Вестфольда до Ругаланда, и даже в земли свеев и данов ты отослал гонцов, чтобы объявить о своем великом походе на запад. Мне не понятно одно. Зачем? Зачем тебе на запад?

Аудун долго молчал прежде, чем ответить.