Левиафан. Проклятые земли

Один глаз Лейва лопнул и, не успев вытечь, сварился в глазнице, напоминавшей вход в пещеру хищника, который намеренно разбросал вокруг останки своих жертв. Но другой глаз, левый, чудом уцелел, он смотрел не мигая.

Парень часто дышал, воздух с хрипами вырывался из его обожженной груди, но эриль был жив и этот факт отразился в бессмертном сердце Аудуна легким уколом облегчения, немало удивившим конунга. Шаман перевел на него взгляд единственного глаза.

– Мешочек с руной Сол, – тихо проговорил он. – И другой, справа от него…Смешай и высыпь на грудь… и лицо.

Скорее.

Аудун опустил взгляд на пояс шамана, где, как обычно, в великом разнообразии пребывали кожаные мешочки разных размеров. Он сразу отыскал указанные, вскрыл их, пересыпал содержимое одного в другой, встряхнул, а затем рывком разорвал его надвое, высыпая на тело шамана травянистую труху.

Лейв закричал, изуродованные губы скривились, разорвавшись в нескольких местах. Он выгнулся дугой, отчего ожоги на его теле, смазанные животворными каплями дождя, вскрылись, обращаясь жестокими кровоточащими ранами.

Уцелевший глаз закатился, тело эриля обмякло и он затих, провалившись в спасительную тьму забытья.

Аудун бережно взял Лейва на руки и двинулся вниз с холма, не оборачиваясь. За его спиной дом Фроуда полыхал яростным желтым пламенем, которое не собиралось просто так сдаваться под натиском ливня, стараясь обратить в пепел как можно больше. В пламене погиб и сам эриль и все его секреты. Все, кроме самого главного.

Древний гримуар, тот самый, в великолепном кожаном переплете, не сгорел, потому что Лейв стащил его, спрятав в переметной сумке. Аудун не обращал внимания на своего эриля, бродящего по дому Фроуди, а хозяин был слишком поглощен возможностью свершить свою месть.

Позже от местного кузнеца, Одена, которого он возьмет с собой на запад, конунг узнает, что Фроуди был отцом Ингвара, того самого Ингвара, что служил знаменосцем у Эйрика Агнарсона. Фроуди ушел из родных земель, из Вестфольда, когда Ингвар был еще мал.

Он долго странствовал на севере, потом на западе, пока в Ставангере не встретил женщину, владеющую сейдом и спа. То была его судьба, которую он полюбил и которую взял себе в жены, не раздумывая.

Но колдовство, даруя человеку великую силу, порой берет взамен что-то очень важное. Та женщина не могла иметь детей. Фроуд тосковал по сыну, которого фактически бросил со своей первой женой, предпочтя знания семейному очагу.