Левиафан. Проклятые земли

Два ставангерских эриля младших ступеней, которые выжили при штурме лишь потому, что отлучились из города, теперь служили новому конунгу, а потому заходили каждые полчаса сменить пропитанные целебными настойками повязки, что укрывали обезображенное лицо и грудь рунического шамана. Сделать все, чтобы тот выжил, было в их интересах, ибо Аудун пообещал расчленить живьем обоих, если Лейв не выкарабкается.

Конунг начал размышлять о том, что ему, вероятно, придется двинуться на запад без своего верного спутника.

И только сейчас он понял, сколь много Лейв делал для него, сколь важным было его присутствие. Разумеется, он знал, что незаменимых людей попросту не существует, и у него уже начал складываться план, как решить эту проблему. Однако книгу Фроуди, которая выпала из переметной сумы Лейва, когда Аудун вносил его из пелены дождя в бражный зал Ставангера, он не спешил трогать.

Он оттягивал этот момент до последнего в надежде, что шаман придет в себя, хотя понимал – младшие эрили могут и не разобраться в тайнописи книги и чем больше времени у них будет, тем лучше.

А под утро Лейв неожиданно пришел в себя. И первым, что он сказал, скорее разорвав, чем разлепив намертво сплавленные пламенем и кровью губы, было «Она уцелела?»

Он быстро пошел на поправку, особенно когда сам стал готовить себе целебные настои. А на второй день после происшествия в доме Фроуди из ставангерской гавани вышла армада конунга Аудуна – шесть с половиной сотен нордманских воинов (включая отряды наемных свеев и данов общей численностью сто двадцать человек) двинулись в далекий путь на двух десятках массивных драккаров и вертких снеккаров, что расположились в авангарде и по флангам.

Аудун возглавлял армаду на корабле, который был переделан из традиционного драккара по его собственным чертежам. Корабль имел большую осадку, удлиненный корпус и еще один парус на дополнительной мачте. Его киль украшал огромный резной дракон, выполненный из мореного дуба настолько изящно и тонко, что казался живым, особенно когда соленые морские капли переливались в лучах низкого солнца на его матовом теле.

Раззявленная пасть и большие широко распахнутые глаза дракона не предвещали его врагам ничего хорошего. Корабль был назван «Хармсторм», что с языка нордманов означало «Гнев Бури».

– Ты собрал армию, которой ни один король севера не мог себе даже представить, – проговорил Регин. Он стоял чуть позади Аудуна, упираясь руками в низкий борт корабля.